Часы

– У нее внезапно появились дела…

– Важнее, чем знакомство с нашей семьей?

Он горько усмехнулся.

– Ну да…

– И что же это за неотложные дела?

– Бетси позвонила, пригласила на концерт. У нее оказался один свободный билет. Было бы два, она, конечно, позвала бы меня.

Мои глаза сузились:

– Нет, Джейк. Не позвала бы.

– Вот только ты не начинай! – он всплеснул руками.

– Джейк, да проснись уже! Она водит тебя за нос, и ты готов по первому ее зову, как собачонка, броситься к ней, радостно виляя хвостиком!

– Я хочу быть рядом!

– А она этого хочет? Ты просто подумай: уехать на концерт, когда ты привел ее сюда! Ей это все не важно, понимаешь?

– А ты у нас, я смотрю, просто гуру отношений, да? – от его язвительного тона меня начало трясти.

 – Ты хоть знаешь, что такое – постоянно думать о человеке, заботиться о нем, стараться его радовать всеми возможными способами, лишь бы он улыбнулся? Находиться рядом, когда ему плохо? Скучать, когда он далеко? Быть на седьмом небе, когда он рядом?

Он придвинулся ко мне так близко, что почти дотронулся кончиком носа до моего.

Я поджала губы. К глазам подступили слезы, я из последних сил держалась, чтобы не заплакать.

– Ты знаешь, – спросил он вкрадчивым шепотом, – что такое – кого-то сильно любить?

Первая слеза скатилась по щеке, но я не отводила взгляд. Тень падала Джейку на лицо, казалось, его глаза стали совсем черными. При этом они страшно блестели, как у загнанного в клетку дикого зверя, который пытается защититься и не понимает, что ему делать.

Злоба, смешанная с болью.

– Да, – я отвела взгляд и стала наблюдать, как капли падают мне на платье, оставляя на нем небольшие темные пятнышки. Мой голос был тихим и сдавленным, но не настолько, чтобы Джейк не расслышал моих слов.

– Что-что? – с издевкой переспросил он и картинно приложил ладонь к уху. – Хотя нет, не отвечай… Давай так…

Он выставил руки вперед, словно собирался мне что-то объяснять.

– Когда человек любит другого, он ставит его во главу своих интересов.

Его тянет к родной душе…

– Родной душе? – я молча наблюдала за тем, как мерзко он себя ведет, но после этой фразы мне стало забавно. – Джесс – твоя родная душа, значит?

– Я к этому и веду. Я люблю ее! – его губ коснулась непривычная холодная улыбка. За что он меня так ненавидел? – А то, что у вас со Скоттом…

В висках стучали слова: «Я люблю ее!» – многократным непрекращающимся эхом, и я гневно сверкнула глазами.