Подчиню тебя себе

Руки сами тянутся вверх, и я распускаю растрёпанную причёску, а затем зарываюсь пальцами в пряди и прочёсываю их, чувствуя, как Алина при этом напрягается.

Обожаю её волосы. Длинные, густые. На свету кажутся светлыми, а в полумраке – тёмными. И пахнут восхитительно. Обхватываю её за талию, прижимаю к себе вплотную, и Алина вздрагивает. Неужели боится? С чего бы это вдруг? Ничего плохого я ей не сделал. Пока ещё не сделал.

Наматываю её волосы на кулак, поворачиваю её голову, наклоняюсь и целую. Первые секунды она просто позволяет себя целовать, не отталкивая, но и не отвечая на поцелуй.

Разворачиваю Алину и прижимаю к стене. Задираю её руки над головой, сжимаю хрупкие запястья и вновь впиваюсь в манящие пухлые губы. Трясёт так, будто у меня острая стадия лихорадки. Умом понимаю, что пора прекращать это безумие, однако оторваться от девчонки очень сложно.

Мне реально стоит неимоверных усилий, чтобы разорвать поцелуй, отпустить её руки и отстраниться. Алина смотрит на меня поплывшим взглядом, дыша при этом тяжело и надрывно. Её грудь, приподнятая корсетом, призывно и часто вздымается.

Отворачиваюсь и произношу настолько отстранённо, насколько это вообще возможно при данных обстоятельствах:

– Лучше тебе и правда затонировать кожу, а то похожа на дешёвую шлюху. У тебя пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Выпрями волосы и никогда больше не завивай.

Не дожидаясь ответа, быстро покидаю ванную комнату, а затем и спальню. Захожу в кабинет, приближаюсь к картине и пялюсь на голую сучку, сжимая кулаки.

Раскалённая похоть гонит кровь всё быстрее и быстрее. Алкогольное опьянение оборачивается против меня, подталкивая вернуться к девчонке, задрать юбку и трахать, вколачиваясь жёстко, выбивая из неё стоны, крики и слова о любви. Пусть лживые, пусть навеянные лишь вожделением. Пусть!

Мне плевать, любит она меня или нет.

От развратных картинок, проносящихся в мыслях, я начисто теряю контроль. Нужно возвращаться в реальность. Но стоит открыть глаза, я вновь вижу её. Стоит у окна и смотрит на меня своими бездонными глазами, соблазняя совершенными формами.

Чёртова картина! Хотел изрезать и выбросить, но рука не поднялась, а надо было.