Солнце в лампе и тайна Коллекционера

Не заскучаете ли вы до понедельника? Сэр?

***

Заведение «Крошка из Ольстера» на Койн-стрит приглашало посетителей шесть дней в неделю. Любители поразвлечься – с титулом или без него, с туго набитым кошельком или парой фунтов в кармане – заглядывали сюда с той регулярностью, которую могли себе позволить. Кто-то приходил выпить, дать отражению вечерних огней в отполированном стекле бокалов ослепить себя. Другие мечтали скрасить своё одиночество, и находились желающие помочь за комплимент, угощение, выпивку или же сумму, равную нескольким месячным окладам страждущего.

Квентин Грей наведывался сюда поиграть в криббедж. Командные игры требовали большей концентрации и нежелательной трезвости, а Квентину нравилось противостояние один на один. Игра чем-то напоминала ему допрос: вывести противника на чистую воду, распознать его тактику, прочитать истинные помыслы в глазах. Даже в таких прекрасных, чуть раскосых зелёных глазах, которые рассматривали его с любопытным прищуром.

Да… с феями Квентин ещё не играл. Этрие перебралась жить в Лондон восемь лет назад из Саффолка. Днём она работала манекенщицей, а вечера любила проводить в заведениях, где играла громкая музыка. Раздавала ли она карты или пила джин, мошенничала или флиртовала – её ноги в красных туфельках всегда пританцовывали под столом. Наряжалась фея по последней моде и отличалась от других леди лишь причёской: длинные волосы, не признающие уходовых средств кроме деревянного гребня, свободно струились по её плечам.

А чулки у Этрие были полупрозрачные, травянисто-зелёного оттенка. Сейчас они висели на спинке стула в спальне Квентина.

– Подожди до рассвета, позавтракаем вместе.

Девушка выскользнула из-под одеяла – правый бок тут же замёрз. Квентин протянул руку, но успел прикоснуться только к кончикам её волос.

– Мне уже пора. – Этрие засмеялась: словно в колокольчиках зазвенела утренняя роса.

– Я велю Оскару отвезти тебя домой.

– Нет. – Она вскочила с постели и хлопнула в ладоши.

– Спеть? Я не умею, – Квентин мотнул головой. – Лучше вернись в постель, и я покажу тебе, что у меня получается хорошо.

Он не так уж долго разглядывал ее при свете, а сейчас, в темноте, вообще видел только нечеткий силуэт. И всё же Квентин ясно представил и озорную улыбку, и блеск в глазах. Он припомнил мелодию, которую наигрывал пианист в баре и попробовал тихонько её напеть. Получилось фальшиво.