Худшие подруги

– Да? Просто я заметил, как ты уходишь, и подумал, вдруг у тебя что-то случилось… Вот и решил…

– Ты волновался обо мне? – спрашиваю я, расцветая от возможности еще раз попытаться смутить его.

– Конечно. – Олег достойно отвечает на мой выпад, что не может не радовать. – Мы с тобой – почти друзья.

– А ты быстро заводишь себе друзей.

– Что ты имеешь в виду?

– Такую толпу сегодня собрал вокруг себя.

– Кто бы говорил. Я пытался подойти еще в первые двадцать минут, как ты приехала, но к тебе непросто пробиться.

Повезло, что поймал тебя здесь.

– Поймал? – вскидываю бровь, по-доброму насмехаясь. – Может, я тебя заманила?

– О нет… – с наигранным удивлением задыхается Олег, прижимая руку к груди. – И что теперь? Вырвешь мое сердце?

Это было забавно. Мой поощряющий смех подхватывает прохладный порыв ветра, и мы замираем вместе с Олегом – с улыбками на лицах, глядя друг другу в глаза. Он недолго о чем-то думает и снова берет инициативу в свои руки, продолжая разговор и заполняя неловкую тишину:

– Так ты ждешь Алю?

– Как ты догадался?

– Это нетрудно.

Вы ведь все время вместе. В школе и после уроков. Вас практически невозможно увидеть поодиночке.

– Крыть мне нечем. Ты прав. Она, кстати, говорила, что ты записался в драмкружок. У тебя и правда есть талант? И спортсмен, и актер? Неплохо.

– А у вас с ней и впрямь нет секретов… – задумчиво произносит Олег.

– А что скрывать? – с недоумением задаю вопрос я, но даже не жду ответа. – Секреты нужны тем, кто боится самого себя.

Остальные прекрасно живут и без них. По крайней мере, от близких незачем прятать себя настоящего, соответственно… дружба и секреты несовместимы.

– Ух ты… Я бы хотел стать твоим другом.

– Я тебе сообщу, когда появится вакантное место.

– А какие еще есть вакантные места?

– Смотря какой у тебя опыт…

И снова сердцебиение меняет темп, щеки чуть щиплет румянец, но я довольна собой на все сто. Да и чувствую себя лучше, чем еще десять минут назад. Это прогресс. Олег долго смотрит мне в глаза, не пытаюсь ему как-то помочь или намекнуть.

Мне слишком интересно, что он может сделать. На что ему хватит смелости.

Дымарский касается ладонью моей руки. Легонько, ненавязчиво, но на лице – такая решимость, что обзавидовались бы и триста спартанцев. Если бы я хотела, то могла отдернуть руку в любую секунду, но я не хочу. Огонек взаимного интереса разгорается ярче и ярче. Стараюсь скрыть участившееся дыхание, контролируя каждый вдох и выдох.