Туманы Авалона

Поставила светильник на плоский камень у кромки зеркальной заводи, так чтобы свет, как и серп луны, отражался в воде. Здесь – все четыре стихии: огонь светильника, вода, от которой она отпила, земля, на которой она стоит; Вивиана призвала силы воздуха, и, как всегда во время заклинания, по поверхности под порывом ветерка пробежала легкая рябь.

Она посидела немного, погрузившись в мысли. И наконец составила для себя вопрос, с которым ей предстояло обратиться к магическому зеркалу:

«Как складывается судьба Британии? Благополучны ли сестра моя, и ее дочь, рожденная жрицей, и сын моей сестры, в ком воплощена надежда Британии?»

В первое мгновение, когда ветер всколыхнул поверхность зеркальной заводи, Вивиана видела лишь спутанные, текучие образы – это отражения ее мыслей или дрожит водная гладь? Вода колыхалась, взгляд различал обрывочные видения битв; в воздухе реет Утерово драконье знамя, воины Племен сражаются на стороне Верховного короля.

Вот Игрейна в королевских одеждах, увенчанная короной, такой Вивиана видела ее наяву. А в следующий миг сердце ее неистово забилось в груди: полыхнул свет, и глазам ее предстала плачущая Моргейна; и тут же вторая ужасающая вспышка Зрения явила ей образ светловолосого мальчугана, что недвижно лежал без сознания – он мертв или жив?

И тут луна скрылась в тумане, видения растаяли, и сколько бы Вивиана ни пыталась, ей не удалось вернуть ничего, кроме дразнящих, насмешливых отбликов: Моргауза качает на руках второго сына, Лот и Утер расхаживают взад-вперед по огромному залу, перебрасываясь гневными словами, а вот и сбивчивые обрывки воспоминаний об умирающем ребенке.

Но случилось ли это все наяву или это – лишь предостережения касательно событий будущего?

Закусив губу, Вивиана наклонилась и подобрала зеркальце. Вылила оставшиеся капли чистого масла на воду – масло, зажженное во имя Зрения, не след использовать после в мирских целях – и едва ли не бегом устремилась в сгущающейся тьме по пути процессий назад в обитель жриц.

Едва оказавшись там, Вивиана призвала к себе прислужницу.

– Приготовь все к отъезду, я отправляюсь в путь на рассвете, – приказала она. – И пусть моя послушница знает: ей проводить обряд в полнолуние, ибо раньше, чем луна прибудет еще на день, мне должно быть в Каэрлеоне. Пошли известить мерлина.

Глава 10

Ехали они главным образом на рассвете, днем укрывались где-нибудь и продолжали путь в сумерках. На тот момент в тамошних краях царил мир: война бушевала дальше, на востоке.