Враг моего отца хочет меня

 – Вздрагиваю от прикосновения горячих пальцев, а потом мою голову резко задирают вверх.

Не успеваю я сосредоточить взгляд, как на подбородок болезненно надавливают, и в рот попадает холодная жидкость, вынуждая меня закашляться. Однако сдвинуться с места мне не позволяет та же рука, что намертво вцепилась в мое лицо.

– Не думай, что я позволю тебе сдохнуть, – раздается грубый голос у самых губ, и кажется, я перестаю дышать. – Ты будешь жить, Стрекоза, и если потребуется, есть и пить из моих рук. До последнего вздоха своего папаши, пока я не заставлю сдохнуть его в муках агонии.

Мужская грубость и запах мяты не оставляют место догадкам. Это он. Сомнений больше нет. Мой похититель снова здесь, и что-то мне подсказывает, что узнавать его ближе будет мучительно больно.

В каждом брошенном им слове искрит ярая ненависть, и я лишь пытаюсь понять,почему он все это делает? Чем я заслужила его жестокость? Что такое страшное сделал мой отец, раз за этот поступок заставляют отвечать его ребенка?.

И все-таки во мне еще есть место на обратную ненависть, на это мне хватает сил и если бы могла, плюнула бы похитителю в лицо. Но вода, что секунду назад попала в пересохший рот, впиталась слишком быстро, а я наконец поняла, до какой степени хочу пить, эта жажда сильнее всего на свете, она пересиливает даже собственную гордость… Буквально ломает меня. Потребность жить еще слишком реальная. Проклятье. Моя голодовка оборачивается против меня…

– У меня нет времени на твое воспитание, ясно?! А если оно появится, ты не обрадуешься.

Моргаю. И злюсь, что перед глазами все еще мутная картина, лишь фактурный голос позволяет мне понять настроение своего мучителя.

– А сейчас ты сядешь и поешь, поняла? – его рука перемещается мне на затылок и медленно наматывает мои уже грязные волосы на кулак, прежде чем он снова подносит их к своему красивому и жестокому лицу. Именно в этот момент я понимаю, насколько близко он ко мне, а царапающие льдом глаза исследуют мои губы в опасной близости.

На моем фоне он само совершенство, а я лишь грязь под его ботинками. Только вот почему этот мужчина не брезгует трогать подобную грязь…

Однако, несмотря на свое подавленное состояние, внутри все противится.