Шторм страсти

– Если бы не она, а еще твоя молодость и имя, не избежать бы тебе военного трибунала и виселицы! – рявкнул адмирал. – Хоть ты и заслужил именно это.

Не желая кривить душой, Габриэль выпалил:

– В подобных обстоятельствах я поступил бы точно так же.

– Ты даже не раскаялся, подлец! Убирайся с глаз моих долой! – прорычал адмирал. – И не возвращайся до тех пор, пока не смоешь позор со своего имени!

От этих слов кровь в жилах Габриэля превратилась в лед.

– Как скажете, сэр, – натянуто ответил молодой человек, отдал адмиралу честь и, развернувшись на каблуках, вышел из кабинета, зная, что никогда больше не увидит старика.

Габриэль ничего не видел вокруг, направляясь к выходу, когда дорогу ему преградила бабушка.

– О, мой дорогой мальчик! – Дама заключила внука в теплые объятия, словно это был малыш, а вовсе не взрослый молодой человек на голову выше ее. – Все так плохо?

– Он больше не хочет меня видеть. – Габриэль обнял бабушку, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться, как ребенок.

– О, мой дорогой Габриэль! – Бабушка разжала объятия, и в уголках ее глаз блеснули слезы. – Он так строг лишь потому, что очень любит тебя.

Была ли это любовь? Или адмирал смотрел на него как на средство поддержания семейных традиций, а не на живого человека с собственным мнением и судьбой? Габриэлю казалось, он знает ответ.

– Он не станет по мне скучать, ведь у него есть другие внуки.

– Верно, но ты всегда был его любимцем, – мягко сказала бабушка. – Как бы то ни было, я считаю, что ты поступил правильно, и горжусь тобой.

Ее слова принесли некоторое успокоение, и Габриэль поцеловал бабушку в мягкую щеку.

– Спасибо.

– Что теперь будешь делать?

Габриэль медлил с ответом, поскольку сейчас ни о чем, кроме неизбежного и жестокого разговора с дедом, думать не мог.

– Не знаю. Поищу место на торговом судне, наверное.

Бабушка внимательно посмотрела на внука.

– Ты стал бы моряком, будь у тебя выбор?

Вопрос проник в самую душу Габриэля. Он задумался о море с его переменчивостью и непостоянством, поражающем красотой и внушающем ужас, пробуждающем в душе радость и навевающем бесконечную скуку, и честно ответил:

– Не знаю. Наверное, нет, но другой жизни я не знаю.