Смерть на винограднике

На верхней ступеньке лестницы он оглянулся в сторону коридора, стены которого были покрашены в мятно-зеленый цвет, который он всегда считал больничным. Молодой полицейский из Эльзаса стоял навытяжку возле двери палаты мадемуазель Монмори, а Роже, известный всему Дворцу правосудия своим марсельским ухарством и остроумием, болтал с медсестрами возле их стола. Фламан вздохнул и начал спускаться по лестнице, спеша вернуться во Дворец правосудия и заняться сбором информации. Ему хотелось найти в жизни мадемуазель Монмори хоть какие-нибудь подробности, которые пролили бы свет на это нападение и нападавшего.

Площадь Габриэля Пейера, на которой располагались мэрия и церковь Эгюийя, всегда нравилась Верлаку. С края площади открывался великолепный вид в южном направлении: среди виноградников попадались кипарисы, как в Тоскане, и Верлаку площадь всегда напоминала Кортону, особенно этот вид. Обернувшись, он окинул взглядом внушительное четырехэтажное здание мэрии, возведенное из золотистого камня в эпоху Ренессанса для семьи местных богачей.

«Народный банк» находился за углом. Верлак проехал мимо него и припарковал машину на площади, чтобы еще раз полюбоваться видом. До банка он дошел пешком, отворачивая лицо от резкого мистраля.

– Привет, Бруно, – поздоровался Верлак.

– Доброе утро, – ответил Полик. – Проклятый ветер!

– Так и не привыкли к нему?

– Какое там! – перекрикивая ветер, отозвался Полик. – А ведь я здесь родился! Вчера вечером я говорил с Оливье Боннаром, передал ему информацию от вашего… эксперта по винам. Оливье снял ключи от погреба с крюка и теперь не расстается с ними.

– Ревизия – дело хорошее, но вор, наверное, сделал копию ключа.

– Я тоже так думаю. Так я Оливье и сказал.

– Кто-нибудь изготавливает на заказ копии ключей в Пюирикаре или Ронь? – спросил Верлак, пока они переходили через улицу.

– К сожалению, нет, – сказал Полик. – К сожалению – потому что в таком маленьком городке, как Ронь, мастер наверняка запомнил бы лицо заказчика.