Ее незабываемый любовник

– Моя сестра перешла в новое отделение? – поинтересовался Дом, пока они с Жеромом ждали лифта.

Он не сомневался, что швейцар знает всю подноготную большинства жильцов, и во главе списка любимчиков Шарлотта Сен-Себастьян и две ее внучки, Сара и Джина. Недавно к избранным добавилась Зия.

– Да, на прошлой неделе. Она ничего не говорит, но я вижу, как ей тяжело приходится в онкологии. Каждому было бы тяжело диагностировать и лечить этих больных детишек. А в больнице интернов не щадят, загружают до упада. – Он покачал головой, но тут же, просветлев, добавил: – Зия, узнав о вашем приезде, выпросила выходной.

И леди Юджиния тоже здесь. Прибыла прошлой ночью. С близнецами.

– Я не видел Джину и близнецов с самого дня рождения герцогини. Девочкам должно быть уже шесть или семь месяцев?

– Восемь.

Морщинистое лицо Джерома расплылось в улыбке.

– Леди Юджиния сказала, что они уже ползают. Так что лучше смотрите, куда ступаете и на что наступаете.

– Обязательно, – ухмыльнулся Дом.

Пока лифт поднимался на пятый этаж, он вспомнил, какими последний раз видел близнецов.

Воркующие малышки, выдувающие пузырьки слюны, машущие пухленькими кулачками, уже казались записными кокетками, которым предстоит разбить немало сердец.

Дверь открыла раскрасневшаяся и раздраженная незнакомка.

– Давно пора! Мы…

И осеклась, подслеповато замигав, придерживая очки.

По вымощенному мрамором вестибюлю пронесся дуэт воплей.

– Вы не от «Остермана»! – заявила она тоном обвинителя.

– Из бакалейного магазинчика? Нет.

– В таком случае кто? О! Вы брат Зии!

Ее ноздри задрожали, словно уловив запах чего-то неприятного.

– Тот, который проходит сквозь женщин, как горячий нож сквозь масло!

Дом вздернул бровь, но не стал опровергать сказанного. Он любил женское общество. Особенно щедро наделенную природой разновидность с пухлыми губками, чувственными фигурами и всегда готовых поразвлечься.

Та, которая стояла сейчас перед ним, явно не подпадала под первые две категории, Впрочем, под бесформенным полотняным платьем и объемным жакетом трудно было разглядеть фигуру.

Но губы уж точно не пухлые. Скорее, сжаты в тонкую линию и выражают почти неприкрытое неодобрение.

– Igen[1 - Да (венг.).], – лениво согласился Дом на родном венгерском. – Я Доминик. А вы?

– Натали, – процедила она, морщась, поскольку вопли за ее спиной сменились оглушительным визгом. – Натали Кларк. Заходите, заходите.

Дом уже семь лет работал агентом Интерпола.