Личное дело

Это тот самый чувак в команде, который случайно встречается взглядом со злобным бездомным в поезде или покупает такую же шапку, как у тебя, и не считает это проблемой.

– Паб. – Тайс кивает. – Здрасьте, мистер Ким.

Я резко оборачиваюсь. Иногда мистер Ким напоминает мне Густо: появляется так же бесшумно. Он читает газету за дальним концом прилавка. Понятия не имею, как давно он здесь.

– Тайс, – говорит он. – Привет, Вин. – Во время учебы в колледже (этот маньяк окончил Хантер за три года) Селвина стали называть Вином.

Вин трогает Густо за хвост. Этот парень любит кошек, несмотря на свою аллергию.

– Ну что, ребята, ведете себя хорошо? – спрашивает мистер Ким.

– Конечно, – отвечает Тайс и натягивает самую широкую улыбку. В последнее время он вбил себе в голову, что хочет стать актером. По вечерам ходит на занятия после своей смены в «Заре».

Мистер Ким уходит в свой кабинет, по пути бросая на меня взгляд, означающий, что он платит мне не за то, что я зависаю тут с друзьями. А вот жена у него не такая строгая. Однажды угостила Тайса «Бачи», хоть он и не наш постоянный покупатель. Обычно он затаривается в магазине ближе к дому, в том, который держат темнокожие.

– Опаздываешь, – занудствует Вин, тыкая пальцем в раскрытую ладонь. Как будто собирается надрать мне задницу за то, что я задолжал за аренду. Ему двадцать один, но сойдет за пятидесятилетнего; гены его хорватской матери таким странным образом смешались с генами ямайского отца, что лицом Вин похож на старика. Плюс ко всему лобковые волосы у него рыжие, это явно одна из тех вещей, которые переворачивают все твои взгляды на жизнь.

– Знаю, – отвечаю я. – Мне сегодня заплатят. – Я не уточняю, что шестидесяти баксов мне все равно будет не хватать. И это за последний месяц. Вернее, уже шестидесяти одного, я ведь купил Тине конфет в качестве извинений. Я идиот.

– Так не может дальше продолжаться, – говорит Вин, потирая ладони. Его улыбка – наполовину зубы, наполовину десны. В такие моменты я ненавижу, что он мой сосед.