Сад нашей памяти

Либби отхлебнула горячего кофе, наслаждаясь этим глотком живительной энергии.

– Не совсем. Я тут лишь временно, в гостях.

Когда отец в прошлом году заболел, он всерьез озаботился тем, чтобы расчистить дом, разобрать и выбросить весь хлам, накопившийся в течение жизни. Стены изнутри были перекрашены в бледно-серый цвет с ярко-белой отделкой. Он не стал замахиваться на какие-то более серьезные проекты – вроде ремонта кухни или ванных комнат, – без сомнения, считая, что новый владелец переделает все это под себя.

Отец оставил ей этакую оголенную, освобожденную от всего лишнего, версию жилища, что хоть сейчас могло быть выставлено на рынке недвижимости. Он хотел, чтобы Либби продала дом, забрала деньги и нашла себе какое-то новое место для дальнейшей жизни. Либби обещала, что подумает об этом, чем она, собственно, и занималась до сих пор.

– Боишься пустить корни, – укоризненно покачала головой Сьерра.

– Я уже пыталась пустить, помнишь? Как-то не глубоко они у меня уходят.

– Могли бы, если бы ты не слишком с ними нянчилась.

Либби изогнула бровь дугой:

– Ты сама приткнулась у родителей в каморке над гаражом, Сьерра. Непохоже, чтобы ты тут более прочно обосновалась.

– Но я, по крайней мере, там живу. И я хотя бы распаковала чемоданы, – добавила она с усмешкой.

– А я предпочитаю не привязываться к месту и оставлять пространство для маневра.

Услышав звук входящего сообщения, Либби выудила из сумки мобильник. Эсэмэска была от невесты, чья свадьба планировалась на сегодня.

Невеста Джинджер: На горизонте дождевые тучи. Пришли мне лучик оптимизма.

Либби: Уже еду.

Невеста Джинжер: Мама тревожится. Я ей говорю, что все будет отлично.

Либби: На всякий случай есть зонты. Увидимся через полчаса.

Из шкафчика, где у миссис Манкузо всегда хранился сладкий запас, Либби вытянула батончик с мюсли.

– А ты, Сьерра, почему еще здесь? Разве тебе не пора уже быть на месте – расставлять для фуршета столики, обжаривать котлетки из лосося?

– Рик меня поставил нынче в команду по уборке, а не подготовки, – скорчила она кислую мину.

– Ну, тогда погнали.

– Фотоснаряжение свое взяла?

– Все в сумке.

В Либби где-то с шестого класса сидела одержимость неудачными сценариями развития событий. Возможно, это было связано с ухудшением душевного здоровья матери и, в итоге, ее самоубийством, отчего и сама Либби стала немного психически нездоровой.