Его Пленница

Единственный дискомфорт мне доставлял мой член, который от каждого ее вздоха пульсировал, напоминая о себе и зачем я повел ее в ресторан, себе же хуже сделал.

По дороге домой, я молчал, и пытался вникнуть в новостную ленту соцсетей. На мое удивление ромашка поблагодарила меня за вечер и тихим шагом направилась к себе, а я стоял пытаясь удержаться и не пойти за ней, в голове я драл ее как последнюю шлюху во всех возможных позах, а наяву мило улыбался. Еще пару дней с ней и я сам себя удовлетворять начну, это совсем не в моем стиле, засовывать член в кулак, с этим я покончил еще в подростковом возрасте, для моих фантазий у меня была целая армия девочек, самый искусных шлюх, обольстительниц, а нет же меня на эту потянуло, не зря же говорят запретный плод сладок, уверен, трахну ее разок и с делом конец, сдует ее ветром из башки.

– Ало, Никитос, как на счет безумной ночи в клубняке? – набрал я друга

– Без базара, брат, только, свою пленницу прихвати, понравилась она мне сегодня, отличный собеседник, да и бедрами хорошо виляла, дай разок отдраю ее, как следует, верну в целости и сохранности.

Слова друга взбесили меня в миг, в меня будто бес вселился.

– Отбой, брат, дела нарисовались, – закончил я разговор и как вихрь ворвался в комнату Камиллы.

Она подняла на меня свои глаза не скрывая удивления, сидела на кровати и книгу читала, тихоня, ага как же, знаю я таких.

– Ты когда шмара с другом моим замутить успела, – голос мой был как сталь, меня знобило, так и хотел по стенке размазать

Ее и без того огромные кавказские глаза стали еще больше, она встала с кровати, спокойно подошла ко мне и что есть мочи влепила мне пощечину. Я взял ее за запястья и что есть силы ударил всем телом об стену, от удара она начала тихо постанывать, да так, что у меня уже был крепкий стояк.

– Да как ты смеешь меня в таком обвинять, я хожу с охраной, из кабинета в туалет сопровождают даже, друга даже твоего в лицо знать не знаю, придурок хренов, держишь меня здесь, как рабыню еще и насилие применяешь, отпусти мне очень больно, – она еле сдерживала слезы, и как я успел заметить в глазах пробежалась тень страха, того самого которого не было в ее гордом лице.