Гость

Томас никогда не плачет, он самый лучший…

– Тьфу на тебя, девчонка, закрой свой рот. Помни: никогда не знаешь, кто может тебя услышать! – Бабуля Хеджпат злобно зыркнула на меня, но всё же проковыляла внутрь, чтобы взять сумку с лечебными снадобьями.

В открытую дверь мне был виден старый стол и шаткий стул. Со стропил свисали пучки сушёных трав. Остальная часть дома была скрыта полумраком, неестественно густым в углах.

Двигаясь тихо, как мышь в комнате, полной кошек, бабуля Хеджпат вышла на улицу. Нахмурившись и что-то пробормотав себе под нос, она ущипнула меня за руку.

– Давай, давай, топай вперёд, дочка Сэма Кловеролла. В моём доме ты не увидишь ничего. Только то, что я позволю тебе увидеть.

Я побежала рядом со старухой, стараясь не отставать от её длинных шагов. Хотя я не проронила ни слова, бабуля Хеджпат продолжала что-то бормотать. Было ясно, что я ей не нравлюсь, но какое это имело значение? Я пришла к ней, чтобы она помогла Томасу. Как только он выздоровеет, я больше никогда не явлюсь к ней на порог.

Задолго до наших ворот мы услышали истошные вопли Томаса.

– Он как будто «притворяется» Томасом, – сказала я. – Ты ведь знаешь, как мы все говорим, что он уродливый, чтобы не…

Бабуля быстро повернулась ко мне. Лицо её вспыхнуло гневом.

– Цыц! Ни одного слова больше от тебя, девчонка.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не ляпнуть грубость, и последовала за старухой в дом.

Оттолкнув маму в сторону, бабуля склонилась над Томасом и принялась мять и щипать его.

– Наберись мужества и выслушай то, что я тебе скажу, Агнес Кловеролл.

Мама задрожала. От дурного предчувствия у неё перехватило дыхание.

– Это мозговая лихорадка, – простонала она. – Неужели наш Томас не доживёт до рассвета?

– Нет, это не мозговая лихорадка! В самом деле всё гораздо хуже, чем ты думаешь.

Бабуля Хеджпат схватила мамину руку и крепко сжала.

– Этот ребёнок – не Томас, – сказала она. – Они пришли за твоим сыном и оставили вместо него этого.

– Нет! – закричала мама. – Посмотри на него! Конечно же это наш Томас! Неужели ты думаешь, что я не узнаю своего собственного ребёнка?

Бабуля махнула рукой перед мамиными и моими глазами.

– Посмотри ещё раз, Агнес Кловеролл, и скажи мне, кого ты видишь в этой колыбели.