Кровавое наследство

– О нет, вы его знаете: вот он писал картину, которая лежит у вас на столе.

– Мистер Станмор? – сказала я.

– Называйте его каким угодно именем, – возразил он, – оно не мешает ему быть моим сыном.

В эту минуту мистер Станмор возвращался из леса и вошел прямо в комнату.

– Я здесь, отец, – сказал он очень гордо, – и готов оправдываться, если вы этого желаете.

Тогда оба они ушли в комнату мистера Станмора, и, так как стены здесь тонкие, то я слышала, что они громко спорили. Через некоторое время отец вышел из дома в сильном волнении, не сказав ни слова.

Через час вышел и мистер Станмор и попросил моего мужа перевезти его вещи на станцию Винчестер. Он сказал, что с первым поездом отправляется в путь. Меня опечалил его отъезд – действительно, трудно найти жильца лучше его. Он и сам казался очень расстроен. Кстати, я вспомнила одно обстоятельство, которое, по-видимому, касается вас, – сказала хозяйка, взглянув на Виолетту.

Яркий румянец покрыл лицо девушки.

– Мистер Станмор говорил обо мне? – спросила она.

– В ту самую минуту, как он намеревался оставить наш дом, он поспешно обернулся ко мне и сказал: «Если увидите мисс Вестфорд, то скажите ей, что я нарисовал тот старый дуб, который ей так нравился, и что мне было бы очень приятно, если бы она сходила к нему, чтобы живее его вспомнить, когда увидит мою картину». Не странно ли было такое поручение?

– Да, – ответила Виолетта, по-видимому, очень равнодушно, – должно быть, мистер Станмор говорил о том старом дубе на берегу озера, которым мы с братом часто любовались; но, к сожалению, у меня нет времени, чтобы взглянуть на него, потому что мы завтра уезжаем отсюда.

Добрая женщина выразила крайнее сожаление об отъезде семейства – она уже несколько дней назад слышала о том, что Вестфорд-хауз переходит к другому владельцу.

С тяжелым сердцем вышла Виолетта из этого домика. Рафаэль Станмор исчез без всякого следа, не оставя ей, которой клялся в вечной любви, даже письма.

Она никак не могла объяснить себе этого.

Между тем луна осветила открытые места леса. Виолетта осматривала тихую местность с болью в сердце. «Может быть, я вижу в последний раз эту страну, в которой была так счастлива», – она вспомнила слова Рафаэля, сказанные в отношении дуба. – «Можно было бы подумать, что он издевался над моим горем, – продолжала она, – а между тем он сам был грустен – так по крайней мере говорила его хозяйка.