Медовый месяц взаперти

Но до вчерашнего дня Харун и мечтать не мог о том, что это сокровище будет принадлежать ему.

Охваченный горем и болью, он сразу не понял, что произошло, когда шейх Азиз предложил ему стать мужем Амбер. Харун не смог отказаться. В нем вспыхнула искра надежды: может быть, им удастся стать близкими людьми и прожить вместе всю жизнь?

Однако случайно подслушанный разговор стал ему наградой за глупость. Конечно, Амбер хотела Алима, его удалого братца, национального героя. Как сказал ее отец, какая девушка не мечтает о нем?

Фади был наследником престола, Алим – любимцем народа.

Конечно, сердце Амбер принадлежало Алиму, и, конечно, он отверг это сердце. Он оттолкнул ее от себя, как оттолкнул своего младшего брата, предоставив ему играть роль шейха. Он бросил их обоих на произвол судьбы без каких-либо объяснений и прощаний.

И все же Харун по-прежнему любил Алима, как и всех своих сограждан, и готов был на все ради него. Алим прекрасно это знал, поэтому исчез, не сказав ни слова. «Харун это сделает лучше меня», – обычно отвечал он Фади, когда тот просил помочь ему в государственных делах.

Да, Харун прекрасно разбирался в политике и экономике, ведь он вырос с осознанием того, что забота о государстве – его священная обязанность.

Для Амбер он был просто братом номер три, всего лишь средством обогатить ее страну.

Да, у него нет выбора, он женится на ней, хотя ему не хочется брать то, от чего отказался его брат. Алим разбил множество женских сердец. Отвергнутые дамы звонили во дворец и даже предлагали себя Харуну – в слабой надежде на то, что впоследствии он сумеет образумить Алима.

«Хорошо, я женюсь на Амбер, но не притронусь к ней, черт возьми!»

– Это вожделение, просто вожделение, – пробормотал Харун.

С вожделением он справится. Достаточно представить себе, как он овладевает ею, а она в это время смотрит в потолок, мечтая об Алиме…

Далеко за полночь он наконец пришел в свою спальню. Отослав слуг, Харун уселся на кровать, откинув тонкую москитную сетку. Если бы он издал хоть один звук, сразу вбежали бы телохранители, следившие за дверью из пяти разных точек. Поэтому, уставившись в ночную тьму за окном, Харун стал горевать тихо, без слез.