Раствориться в его объятиях

Но сколько он протянет? Даже сейчас он с трудом держал руки на руле. В паху заныло, когда она положила ногу на ногу. От одного вида ее тонких щиколоток бросало в пот.

Но Кристиано знал, что Элис чувствует примерно то же самое.

А как иначе?

Эта мысль заставила улыбнуться. И эго тут ни при чем. Он видел, с каким трудом она сама подавляет желание. Это было ясно еще в кабинете, где Элис сидела перед ним, как повзрослевшая школьница перед новым учителем физкультуры. Свой стол она использовала в качестве преграды.

Она не доверяла самой себе – боялась находиться слишком близко к нему. Знала, что тело предаст ее, если подойти ближе.

И так у них было всегда. Спичка и пожар. Курок и выстрел. Их секс – лишь вопрос времени. Элис сама будет умолять его об этом. Она будет желать, чтобы вонзить в него свои маленькие кошачьи коготки. И выкрикивать его имя между стонами, понимая, чего была лишена все эти годы. И чего лишила его. Боже, как он по ней скучал!

Сейчас его цель – жениться на ней, а не заниматься с ней сексом.

Но, судя по реакциям самой Элис, их секс случится скорее рано, чем поздно. Шантаж не был свойствен Кристиано, но он был вынужден на него пойти. Слишком не хотелось терять драгоценные акции.

Полгода пройдут незаметно. Он убедит Элис жить с ним, чтобы у журналистов не было сомнений в истинности их отношений. А сам станет наслаждаться, как Элис играет роль его верной жены.

– Итак, за ужином мы обсудим нашу с тобой ситуацию, – сказал Кристиано после их долгого взаимного молчания.

– Обсудим? – переспросила Элис с укоризной. – Ты не обсуждаешь. Ты командуешь.

Кристиано улыбнулся и повернулся к ней:

– А ты должна мне подчиняться, как любая послушная жена.

Даже с водительского кресла он чувствовал жар ее живых голубых глаз.

– С семнадцатого века порядки немного изменились, – сказала Элис. – Жены уже не должны неукоснительно подчиняться мужьям. Я уже молчу о том, что ты мне не…

– У нас будет месяц после помолвки, – перебил Кристиано. – Этого требует завещание.

По прошествии месяца ты или выйдешь за меня замуж, или станешь платить непозволительную для себя аренду.

Портретист, глядя на Элис, нарисовал бы картину под названием «Гнев». Природный кремовый цвет ее кожи сменился на бледно-серый.

– Ты просто сволочь! – выпалила она, сжав свои миниатюрные кулачки. Было видно, что она и впрямь готова наброситься на него, но сдерживала себя. – Ты подлый и хитрый гад!

Кристиано пожал плечами:

– Жизнь научила.