Вор

Амбиадес стал наугад блуждать и по этому видоописанию, и я потерял интерес. Усталость одолевала, я съел второй апельсин.

До Эвизы оставалось еще далеко, а я уже выбился из сил. Без конца ныл, говорил, что больше не могу, но никто меня словно не слышал. А еще я проголодался. Сказал волшебнику, что, если мне не дадут поесть, я умру от голода прямо в седле, и он наконец с неохотой развязал выданный мне узелок. Но потребовал, чтобы я разделил его поровну с Амбиадесом и Софосом, не внимая моим заявлениям о том, что они не успели проголодаться столь же сильно, как я.

Амбиадес благородно отдал мне часть своей порции, но сделал это так, что я невольно ощетинился.

Мы пришли в Эвизу ближе к вечеру. Волшебник ворчал, что мы движемся медленнее, чем следовало бы. Он не учел моего виртуозного умения обращаться с лошадьми.

В Эвизе постоялого двора не было, зато была женщина, которая готовила еду для путников, накрывая столы под деревьями на городской площади. Взглянув на снедь – сморщенные маслины и засохший сыр, – Амбиадес и Софос дружно вздрогнули от ужаса, но хлеб оказался мягким и вкусным.

– Я же говорил, что они не голодные, – напомнил я волшебнику. – А вы все равно не разрешили мне съесть все мясные пироги.

При этих словах он вырвал у меня из рук миску с пожухшими маслинами:

– Живот заболит.

Я в последний миг выхватил из миски еще несколько маслин, но с остальными расстался без сожаления. Он прав. Если бы я попытался запихнуть в живот еще хоть немного, меня бы вывернуло наизнанку. Я проковылял от стола к клочку травы, улегся и уснул. И, кажется, прошло всего лишь несколько минут, а Поль уже разбудил меня, ткнув ногой под ребра.

– Вставай.

– Сгинь.

– Я тебя сам подниму, – пригрозил он.

– А я не хочу подниматься. Хочу, чтоб ты сгинул.

Он меня все-таки разбудил. Окончательно проснувшись, я пожелал ему, чтобы к нему в постель залезла какая-нибудь ядовитая тварь и цапнула. Я вскарабкался на один из столов и выразительно посмотрел на Амбиадеса, стоявшего с лошадьми.

– Подведи мою сюда, – велел я. – Не потащу же я к ней стол.

Но Амбиадес не намеревался делать ни шагу по приказу какого-то дерзкого никчемного преступника.