Воскресни за 40 дней

Кричал ей в ухо, но она словно не чувствовала, не слышала, не видела меня. Никто не видел меня.

Сзади к ней подошел мужчина и положил руку на плечо. Я увидел его лицо, и к глазам подступили слезы.

– Дорогая, пожалуйста, идем, – прошептал ей папа.

Его взгляд был полон печали и сочувствия, которых я никогда не видел, когда мы жили вместе. Сейчас он нежнее и бережнее относился к маме. Она ласково взяла его руку и поднесла к мокрым щекам. Папа стер с них слезы и обнял ее крепко, будто этим объятием хотел снять с нее груз вины.

Я впервые видел столь открытые проявления чувств между ними. Меня душили обида и злость, что в этот момент нельзя быть с ними.

– Стойте, а я? А как же я? – продолжало срываться с моих дрожащих губ.

Но окружающие были глухи к моим словам. Они отвернулись и медленно поплелись вдаль. Я кричал им вслед и лил слезы. Бежал за ними и пытался схватить, но руки проходили словно сквозь воздух.

Я поскользнулся, упал, едва не врезавшись в надгробную плиту, и, стоя на коленях, наблюдал за удаляющимися фигурами. Из груди вырвался протяжный рев, и стаи птиц на деревьях взмыли в небо.

Разве так выглядит жизнь после смерти? Где раскаленные котлы? Где лава, омывающая грешные души? Где пламя, не щадящее тело? Разве не это называется адом – местом, где мне должно пребывать после трусливого побега от жизни на земле? Нет, для таких, как я, приготовили ад страшнее – вечное одиночество.

Я обречен на скитания и отчаяние. Разве это не мучительнее ада со всеми его пытками?

На надгробной плите стояла дата: «23.01.17» – день моей смерти. Когда я посмотрел на эти цифры, в душе образовалась пустота. Жизнь среди людей закончена, но существование на земле продолжается.

Я не знал, куда идти. Не было пристанища, где хотя бы на мгновение можно было обрести покой. Но тут в памяти высветился заброшенный домик, в котором мне довелось побывать накануне.

Внутри тепло и сухо. Уют царит в каждом уголке. В моих глазах этот затхлый домик превратился в роскошный дворец. Я прошел в комнату, в которой некогда испытал долгожданные покой и уединение.

Однако одеяло, которым я был укрыт наутро… было аккуратно сложено на краю кровати. Я подошел к столику возле окна и провел пальцем – ни пылинки. Тень сомнения, что здесь кто-то живет, исчезла без следа.