– Верь мне

– Так, – вытрясла всю воду из ушей, – пора, – с полотенцем на шее вырвалась из ванной комнаты.

– Могла сидеть там вечность, – пока я вытирала волосы, по которым стекали вниз капли воды, как из ведра, недовольно крикнул Арнольд, мой младший брат, посещающий психолога каждое воскресенье, – если время для тебя не показатель, – ему поставили СДВГ, но своим выражением лица он напоминал просто «синдром», остальные формулировки отпадали по мере его поведения.

Я прошлась по второму этажу нашего небольшого домика <…> и, убедившись, что проскрипела всеми балками, зашла к себе, заранее закрыв дверь.

– Элиза! – удар ногой о дверь. – Ты стащила мои вещи? – это Арнольд, переживающий пубертатный период. – Верни! – замок был старым, оттого и не мешал открытию двери, но благодаря нему я могла знать, что в мою комнату скоро зайдут.

– Да? – я улеглась на кровать, уложив одну ногу на другую и будто бы перечитывая «Жажду жизни» Ирвинга Стоуна. – Какие вещи? – Арнольд, взбалмошный, влетел в мою комнату и стал махать руками.

– Ты взяла их! – невнимательный дурачок начинал обыскивать каждый угол коробки, в которой я жила.

– Не брала, – я продолжала спокойно пролистывать страницу за страницей своим слюнявым пальцем.

– Элиза! – покраснел. – Этот плеер подарил мне отец!

– Наш отец, – усмехнулась я, закрыв очередную главу из жизни одноухого художника. – Ты же знаешь, что мы – его семя, – посмотрела на него, – хотя я уже не так уверенна, – встала, – Пошли, – пробежала вдоль комнаты к двери, потрепав его прическу.

Стол стоял криво. Стул был слишком твёрдый. Арнольд, в этом году закончивший шестой класс, постоянно ёрзал и не мог усидеть на месте. Я расположилась с краю, наблюдая за поедавшей корм кошкой, перебирая спагетти вилкой и порой попивая томатный сок, который мама сама делала сегодня днём, отчего её ногти были красноватыми.

– Давайте поблагодарим Христа за сегодняшний ужин, – она опять начала говорить о религии, – за то, что мы живы и здоровы, – я впадала в сон от валерьянки, – и снова собрались вместе за одним столом, – мама накручивала спагетти себе на вилку, вкидывала в рот, а затем начинала расспрашивать нас с братом о прошедшем дне.

– Всё хорошо, – мама видела, когда он врёт: красные уши его выдавали.

– Отлично! – ложь ради лжи. – Как прошёл твой день, Элиза? – она всасывала очередную спагетти.