Малика. Узнай меня

Вампиры менялись редко. И эти изменения настолько растягивались во времени, что становились практически незаметными. В какой-то момент носферату вообще застывали и начинали терять счет времени. Даже самые яркие события превращались в серую рутину и вампиры начинали скучать. У людей все было иначе. Вот только они быстро заканчивались. В какой-то момент Патриссии надоело наблюдать за увяданием человеческой жизни и хоронить любовников. Она вернулась в клан. А может, она просто повзрослела. Семья дары вздохнула с облегчением, а Патриссия начала скучать и искать для себя новых развлечений как и полагается приличной даре.

Берс одним своим видом вернул Патриссии это забытое чувство перемен. И ей захотелось узнать его ближе. Она убрала длинные волосы назад, чтобы оголить шею. Но собеседник на этот жест никак не отреагировал. А вот дара по-настоящему завелась. Проснулся охотничий азарт.

– Я слышала, ты теперь вхож во дворец? – Улыбнулась вампиресса и снова провела языком по пухлым губам.

– Тебя обманули.

 – Ответил Берс и откинулся на спинку кресла.

В груди нарастал голод. Откуда-то издали слышались голоса гостей. «Кто-то скандалит» подумала Патриссия, и отпустила эту мысль. Она сейчас была не важна.

– Как они могли! – Наигранно возмутилась дара.

Он чувствовал возбуждение своей собеседницы. Видел, как сквозь плотную ткань платья проступили твердые соски. Как сильно она сжимае бедра. Такое поведение тешило его самолюбие, но не вызывало чувственного отклика. Берс был сыт.

И это новое чувство окрашивала неоднозначную ситуацию в совершенно новые цвета. Он мог совершенно спокойно наблюдать за похотливой соблазнительницей. Гадать, как далеко она зайдет в своем желании получить дозу быстрого секса и при этом контролировать ситуацию.

– Вампиры не самые честные ребята. – Хмыкнул сан Варин и потянулся к графину с вином.

Голоса в зале усилились. Берс сначала прислушался, но толком ничего разобрать не смог. Только вырванные из контекста слова, которые ни о чем не говорили.

Буквально силой он заставил вернуть свое внимание к Патриссии.

– Сколько мы не виделись? – Вампиресса резко сменила тему.

– Не знаю. Не считал.

– Странно. – Улыбнулась она. – А я надеялась, что ты вспоминал обо мне.

Дар неоднозначно пожал плечами. Он вспоминал. Иногда. В душе. Совсем юным. Когда не успел попробовать других дар, вари, пир и женщин. Патриссия была его первой юношеской фантазией. Но это было так давно, что потеряло значение.