Карфаген

Я улыбнулась, хотя у меня в душе всё будто сжалось от признания Насти. Как и всегда, когда посещала мысль о её сходстве не со мной, а с Димой. Папина дочка… Такая же темноволосая и с той же убийственной недетской логикой. Мне было обидно, но что я могла поделать против решения самой природы?

Во время ужина я молча слушала мужа, при этом изредка косясь на Машу. Она шутила, выглядела раскованной и не цеплялась, как обычно, к Диме. Словом, вела себя согласно неписаным правилам для уважающей хозяев гостьи. А я гадала, в чём могла быть причина этой нелепо сказочной метаморфозы.

Но все идеи так и остались версиями, пока мы трое не переместились в баню. Ведь только здесь, вдали от Настиных глаз, я могла выпытать из подруги правду. Что я и сделала, воспользовавшись моментом, когда мы выгнали в парилку мужа.

– Маша, в чём дело? – тон моего вопроса не допускал увиливания от ответа. – Ты вся сияешь. Колись, что у вас случилось, или, клянусь, я позвоню Андрею.

– У нас с Андреем? – она расстегнула блузку, изображая на лице презрение.

– Ты вроде довольна.

Маша стащила блузку и вновь вернулась в состояние неги.

– Конечно довольна. Благодаря ему я получила неоценимый опыт. И поняла: источник моих страданий – это зависимость от мужского пола.

Тряхнув волосами, подруга сбросила туфли и с упоением принялась за юбку. Я отвернулась.

– Прости. За Андрея, – было слегка обидно, что всё пошло не по тому сценарию, и в результате в копилку её свершений упала новая неудача в личном.

– Да ерунда. За то, что он идиот, пусть извиняются его родители. Ну, я готова… – она распрямила плечи и, улыбнувшись, одёрнула полотенце.

Через минуту мы снова сидели вместе, вернувшись к прежним отвлечённым темам. Или не вместе? С каждым Диминым словом меня всё дальше уносило в сторону.

Я ревновала! И не к кому-нибудь, а к этой новой незнакомой Маше! Совсем другой: ставшей взрослее внутренне и на порядок симпатичнее внешне. Впрочем, лукавлю. Что касается внешности, она и прежде выглядела идеально. Но часть эффекта съедалась её характером, а часть – сомнительно подобранной одеждой. Вот только сегодня она светилась как ангел и щеголяла обнажённым телом.