Карфаген

– Ник, ты серьёзно? А как же счастливый брак и идеалы твоей прежней жизни? Что-то сломалось? – с каждым новым вопросом она всё отчётливее излучала холод. – Парадоксально услышать это от той, кто столько клялся в бесконечной верности.

– Маша, пожалуйста… – робко взмолилась я, непроизвольно переходя на шёпот. – Так получилось. Откуда мне было знать, что этот Хворцев – воплощение дьявола?

– Хворцев? Да ладно. А может, дело не в нём, а в том, что кто-то потонул в иллюзиях?

– Мы…

– Извини, но я всегда говорила, что ты оторвана от реальной жизни.

– У нас всё в порядке. Мне просто нужен ответ, разумно ли будет отказать Олегу. Маша, ну правда, какая есть вероятность, что ты найдёшь похожее предложение?

– Почти нулевая. Но если у вас всё в норме, не вижу поводов опасаться Хворцева. Иди и работай. Сомнения только у тех, кто не уверен ни в себе, ни в браке.

– А искушение?

– Ника, тебе под тридцать. Учись бороться со своими демонами.

Из уст подруги совет прозвучал двусмысленно – ею самою управляли бесы. Причём такие, что по сравнению с ними мои скорее напоминали ангелов.

– Ха, насмешила, – с сарказмом сказала я, чуть изогнувшись, расправляя плечи. – А ты научилась? Боюсь, в твоей голове уже открыли администрацию ада.

– Мне пока можно. Я свободная женщина и вправе делать что душе угодно. Да и потом, даже такой как Хворцев мне за свидание не закружит голову.

– За собеседование, – пробормотала я, не в силах больше противоречить Маше.

Мы попрощались. Решение было принято, и я в задумчивости вернулась в спальню. Идти так идти. Теперь основной заботой стал не похожий на вчерашний образ. Чтобы сегодняшняя Вероника Нестерова не вызывала лишних ассоциаций.

После недолгого спора с самой собой я выбрала джинсы и полосатый свитер. Да, против правил, но только такой наряд мог обеспечить мне внутреннюю уверенность.

Встав перед зеркалом и изучив себя, я испытала глубокое удовлетворение. От бизнес-леди с вчерашнего собеседования осталось разве что кольцо на пальце. Ну, и глаза – пожалуй, куда серьёзнее, чем оно надо двадцатилетней девушке. А в том, что я немного помолодела, у меня не было никаких сомнений. И даже волосы, мои несчастные волосы, не оскверняли этот юный образ.