Не вспоминай меня

Вдыхаю морозный воздух, чтобы успокоиться, но злюсь сильнее. Я не привык оправдываться за то, чего нет, в этом уверен твёрдо. Как и в том, что не умею просить прощения. Может, она поэтому ушла от меня? Да, Катя могла разозлиться, встать в позу и бросить несговорчивого мудака. Я вижу это в её взгляде, слышу в каждом слове.

За моей спиной открывается дверь, и я почти слышу, как она зовёт меня в дом, но… Катя просто проходит мимо, скрываясь за углом. Я слышу скрип снега под её обувью, но не решаюсь идти следом, не хочу, чтобы она злилась ещё сильнее.

Смотрю на небо, вспоминаю себя и злюсь как никогда раньше.

Ошибка. Увидев вновь Катю, понимаю, что до этого не умел злиться.

– Какого? – вскипаю, видя, как она, чуть согнувшись, несёт полную охапку дров.

Подлетаю, пытаясь забрать, но жена останавливается, зыркнув на меня как на врага народа.

– Что тебе ещё? – устало произносит, перехватывая поленья покрепче.

– Ты дура? Почему не сказала?

– О чём? – искренне удивляется, и я почти ей верю, но злость во мне не собирается молчать.

– Брось дрова, я сам принесу.

– У тебя травма.

– Головы же, а не рук.

– Стас, – вдруг вздыхает Катя и отбрасывает всё прямо в снег, словно устала от наших разговоров, от этой жизни и от меня. – Я не шарилась по твоим карманам, но в брюках никаких документов не было. Может, что-то осталось в пальто, оно висит за домом. Посмотри, пожалуйста. Я хотела как лучше, но тебе, наверное, стоит сходить в больницу, – замирает и твёрдо добавляет: – Не у нас в городе.

– Выгоняешь?

– Это, правда, не твой дом. Да и я тебе не жена.

– Моё мнение тебя не волнует?

– Меня волнует, что ты ничего не помнишь. А когда всё вспомнишь, начнёшь винить меня, и это закончится плохо. Понимаешь?

Понимаю, что она меня боится, что смотрит так, словно ждёт подвоха, удара исподтишка. Твою мать, кем же я был?

– Хорошо, я решу проблему, – разворачиваюсь и бросаю: – Дрова не тронь, принесу.

– Мы не женаты! – кричит мне в спину.

Упрямая.

Но и я не лучше. Вот в чём, чём, а в этом уверен на все сто процентов. На двести. Моя память подводит, но ощущения – нет. Я точно знаю, что привык, чтобы мне подчинялись, и Катя должна это знать.

Пальто висит на бельевой верёвке рядом с дровяным сараем. Я даже не сразу обращаю на него внимания, хотя и пришёл сюда ради этого, мой взгляд прикован к топору, который прислонён к колоде. Вокруг мелкие щепки и несколько поленьев лежат прямо в снегу.