Фантум 2013. Между землёй и небом

Эйхманн прислонился к боку лендровера, стащил с головы пилотку и вытер лицо.

Вот и всё. Можно ехать домой.

Из-за перевёрнутой легковушки прямо на руководителя Шербе вышел темноглазый мужчина в грязном белом халате. Эйхманн узнал его – это он оттащил его от Курта. Врач тоже узнал его и сказал приветливо:

– Ваш сын сегодня прямо герой дня.

– Вы его врач?

Мужчина кивнул.

– Кай Эйхманн, руководитель Шербе, – глава нацистов протянул руку.

– Рамон Гонзалес, психиатр, – представился тот, отвечая на рукопожатие.

– Хотелось бы побеседовать с вами, Гонзалес, – сказал Кай. – Пойдёмте в джип.

– Вы понимаете, что я не всё могу вам рассказать? – Рамон пристально смотрел на руководителя Шербе.

– Что-то лучше, чем ничего, – Эйхманн криво усмехнулся. – Прошу.

Он сел в лендровер. Рамон обошёл машину. Эйхманн перегнулся через сиденье и открыл пассажирскую дверь.

Кай Эйхманн задумчиво постукивал крагой по рулю.

– Вот, значит, как обстоят дела, – заговорил наконец руководитель Шербе.

– Да. Общую картину я вам обрисовал, – ответил Рамон. – Ничего фатального в этом нет. Но наблюдаться надо. И, безусловно, сменить образ жизни. Больше Курту так жить нельзя.

– Вы подтвердите свои слова об этом учёном перед президентом Александром? – спросил Кай.

– Хоть сейчас.

– Тогда поедем, – Эйхманн завёл машину.

– Ваш сын был красивым подростком? – спросил Рамон.

В жёстком лице главы нацистов что-то сломалось. Волевые черты поплыли, как снег на дороге весной.

– Так он вам и об этом рассказал, – прошептал Кай Эйхманн.

Рамон смущённо потёр переносицу.

– Нет. Я не думаю, что Курт может обсуждать эту тему с кем бы то ни было, – сказал Рамон. – Но если я скажу, что увидел те события в голове одного из ваших парней, вы мне вряд ли поверите.

– Поверю, – выдохнул Эйхманн. – Вы удивительный человек, Гонзалес. Да и я видел, как вы разговаривали с Алоизом Штайнбреннером.

– Что Курт с ними сделал? – тихо спросил Рамон.

– Курт был очень хорошим гранатомётчиком, а стрелковое оружие никогда не любил. Говорил, что он не девчонка, чтобы вышивать бисером, – с трудом произнёс Эйхманн. – Но в доме Руделя была старинная винтовка, трофейная… Никто уж не узнает, как Курт до неё добрался. Фьессу и Шефферу он прострелил… самый низ живота. А Руделю вогнал в задний проход раскалённую кочергу и запер их, ещё живых, умирать в подвале.