Фантум 2013. Между землёй и небом

Рамон засмеялся, как мальчишка.

– Так вы уже сталкивались с препаратами, которые применяются в психиатрии… И давно вы догадались, что я не офицер, а врач?

– Давно. У вас слишком умные глаза для военного. Да и манеры…

– Что ж, спасибо за комплимент. Но давайте вернёмся к нашей теме. Вопросы веры я с вами обсуждать не намерен, но генетической эпидемией – назовём это так – очень сложно управлять, и никто на это не пойдёт. Даже штатники, во что бы они ни верили. Как мне кажется. Да и потом, вы сами говорите, инкубационный период занимает около недели.

– Нет. Нас оставили в комнате, в которой стояло ведро с серебристой грязью, вышли и закрыли все щели. И эта серая грязь, пыль такая, знаете, вылетела из ведра и бросилась на нас, и впиталась в нас, не знаю, как объяснить. Вирус внедрился в наши митохондрии и меняет нас на клеточном уровне. А инкубационный период теперь намного короче – инфекция передаётся от человека к человеку гораздо быстрее, от заражения до «превращения» пройдёт не более получаса.

– Где, простите?

– Ну, в лаборатории тех вивисекторов.

– Итак, вы заразны, и вас нужно изолировать.

– Да.

– Ну что же, я не генетик, как и вы, и поэтому мне трудно оценить вашу теорию на прочность. С точки зрения психиатрии же…

– Я и сам всё знаю. Есть такое слово «паранойя».

– Вы, конечно, мерзавец, Эйхманн… но не лишённый шарма, чёрт подери.

– Изучать, пока я, гм-м, не умру.

– И после этого Эйхманна отправили в спецлечебницу, – заключил Александр. – Но не в центр генетических исследований, как он просил, а в дурдом.

– Не совсем так, господин президент, – отвечал Рамирес. – Здесь находится многопрофильный научный центр.

– Находился, – произнёс Александр мрачно.

Раздалась приятная музыка – зазвонил мобильный Мигеля.

– Господин президент, это вас, – сказал секретарь. – Ваша супруга.

Александр дёрнул щекой. Секретарь нажал приём вызова, поднёс трубку к уху и сказал голосом, в котором одновременно звучало и сочувствие, и призыв к снисходительности:

– Сеньора Алисия, он сейчас не может говорить.

Мигель убрал телефон.

– Ну что же, психиатра мы послушали, теперь хотелось бы узнать мнение генетика, – сказал Александр.