Полый мир

– Евразийская плита, Западная зона, сектор Тринджент, квадрант Ла-Бриде.

– Ух ты, – сказал Эллис. – Длинное названьице. Только про место все равно ничего непонятно. Я думал, будет что-нибудь попроще. Рио, например. Что располагалось здесь две тысячи лет назад?

– Вы слышали о Париже?

– Тот, который во Франции?

– Да.

– Так это Париж?

– Не совсем. Мы с вами находимся там, где раньше был Париж. Но примерно миль на пять глубже.

Эллис посмотрел на величественные скалы, на узкую полоску неба над каньоном: его ослабевшие с возрастом глаза различали горы на горизонте.

Он обвел взглядом деревья, птиц и наконец выдавил из себя очень красноречивый ответ:

– Э?

Их разговор прервали чьи-то шаги.

– Эллис Роджерс, позвольте представить вам Вина. Мы живем вместе.

Эллис обернулся. Позади стоял очередной клон, и наряд у него был еще выразительнее, чем у Пакса: двубортный диккенсовский фрак, рубашка с кружевным воротом и цилиндр. Правда, было неясно, точный это клон или нет, потому что Вин нацепил на себя маску.

Белую, то ли из фарфора, то ли из пластика. Она полностью закрывала верхнюю часть лица, так что был виден только рот. Сразу вспоминался «Призрак оперы» Эндрю Уэббера.

– Приятно познакомиться. – Эллис протянул руку. И тут же понял, что за две тысячи лет правила вежливости могли сильно поменяться. Как ни странно, Вин пожал его ладонь. Только хватка у него была совсем вялая.

– Вин художник. – Пакс сообщил об этом с таким пафосом, будто знакомил Эллиса с самим Творцом.

 – Большинство картин и скульптур в доме – его работа.

– Не скромничай. – Вин снял цилиндр и поставил его на полку около входа в спальню. – Ты тоже постарался. Горшки получились славные, отлично подходят для моих кисточек.

На Вине были бриджи и высокие черные сапоги, словно он только что вернулся с лисьей охоты. «Художник» прохаживался по комнате с гордым и самоуверенным видом, напоминая персонажа из какой-нибудь шекспировской пьесы.

Когда Вин принялся стягивать белые перчатки, Эллис обернулся к Паксу.

– Значит, мы под землей?

Вопрос застал Пакса врасплох.

– Хм-м? Ах да. Скорее даже не пять миль, а четыре. Разумеется, мы не геоманты.

– А как же солнечный свет?

– Это ложный свет. – Вин говорил гораздо громче Пакса, как актер, вещающий со сцены. Он остановился перед балконом, словно впервые в жизни рассматривая простиравшийся перед ним пейзаж. Потом пожал плечами. – Ничего особенного.

– Думаешь? – удивился Пакс.