Эра смерти. Эра империи

Оказалось, что обе лестницы ведут к одному балкону и сходятся перед одной и той же аркой. Сияющий пол был вымощен камнем цвета бронзы с геометрическим узором, а в центре была изображена сфера, похожая на солнце. От нее расходились лучи, напомнившие Мойе рисунки, которые она видела в Нэйте. По обе стороны возвышались статуи. Мужчина слева держал в одной руке короткий меч, в другой – факел. Напротив располагался тот же мужчина, но на сей раз в одной руке у него был какой-то треугольный инструмент, а в другой – молоток.

Лестница оказалась не слишком крутой и длинной, однако после подъема по ней Мойя начала задыхаться и почувствовала страшную усталость.

– Кому-нибудь еще трудно дышать?

– Мне как-то… тяжело, – пробормотал Тэкчин. – Я даже устал.

Остальные закивали.

– Что происходит? У нас же нет тел, как мы можем выбиться из сил? Роан?

– Не знаю.

– Похоже, правила меняются, – сказала Мойя.

– Как вы думаете, что это за свет? – щурясь в сторону дверного проема, спросил Гиффорд.

– Ну, глаз у нас нет, – сказала Роан, – значит, это что-то, что мы воспринимаем как свет. Может, сила?

– Это присутствие Дроума, – заключил Дождь.

– Правда? Он сам по себе светится? – Мойя закатила глаза.

– Почему бы и нет? Все-таки он бог.

– Малькольм не светится. – Мойя покосилась на Трессу, провоцируя ее, но та не стала отвечать.

Эзертон остановился перед аркой.

– Узрите: Господь Дроум, властитель Рэла. – Он жестом пригласил их войти.

Охваченная сомнениями, Мойя сделала несколько шагов вперед. Внутри сияние ослепляло, и она подняла руку, прикрывая глаза. Сквозь пальцы она увидела перед собой тронный зал, облицованный белым мрамором. Вместо колонн крышу – если таковая имелась – подпирали статуи великанов. Их руки с трудом удерживали небо. С неописуемой высоты низвергались водопадами реки золота и серебра, проливаясь на украшенные рельефами стены. В центре всего этого на помосте, к которому вела еще одна лестница, возвышался гигантский трон.

На нем восседал Дроум.

Огромный, улыбающийся и внушающий ужас, он выглядел настолько крепким, широкоплечим и коренастым, что его можно было бы принять за очередную статую, если бы не исходившая от него энергия. Высокие скулы застыли в радостном предвкушении, лицо с широко поставленными глазами и плоским носом обрамляли густые волосы, золотистые с серебристыми, будто тронутыми сединой прядями.