Эра Мифов. Эра Мечей

Рано или поздно умирают все, а в Дьюрии многие умирают молодыми.

Смерти Рэйт не боялся, но когда-нибудь он собирался жениться и стать лучшим родителем, чем был его отец. Он-то не провел бы всю жизнь в войнах, бросив семью на произвол судьбы.

Глупо было подходить к Далль-Рэну так близко. Если бы он держался края леса и пошел на юг, как задумал, то обогнул бы его и находился уже далеко. Оставаться с Малькольмом было еще большей ошибкой. Он мог бы, то есть должен был, бросить его в той таверне. С младенцем путешествовать и то проще.

Самой худшей ошибкой было связываться с Персефоной. И как это вдруг ее проблемы стали его проблемами?

Отец Рэйта не угодил бы в ловушку с такой легкостью. Он понимал, что нельзя позволять эмоциям туманить взгляд. Рэйт урока не усвоил, хотя слышал его не раз. Многие годы он пытался избегать ошибок отца, однако, как ни смешно, погибнуть ему суждено так же глупо, как и Херкимеру. Еще один дурной дьюриец падет от руки фрэя. Впрочем, нет, разница тут огромная – ведь он последний дьюриец.

Несмотря на приказ Коннигера, при приближении Рэйта мужчины у ворот подняли брус с крючков и отбросили в сторону. Открывать ворота они не стали, а бросились удирать, как кролики.

Рэйт оглянулся. Персефона стояла рядом с Малькольмом, вцепившись в его руку и шепча на ухо. Кивки бывшего раба и выражение его лица подтверждали то, что Рэйт и так знал – у него нет ни единого шанса.

Вздохнув, он толкнул ворота и покинул далль. Отряд фрэев приближался двумя стройными рядами.

Рэйт ожидал увидеть копии Шегона, но эти фрэи были другими.

Что ж, он не против разнообразия.

Желтые доспехи, сверкающие золотом в полуденных лучах. У многих светлые волосы, как у Шегона, и синие в складках капюшоны на сияющих плащах, только у этих фрэев продубленная на солнце кожа, тела крепкие и поджарые. Они не фрэи, но и не люди.

Одного из них Рэйт смело мог бы назвать самым огромным существом из виденных им в жизни. Двенадцать футов или даже выше, лысый, черты лица свирепые.

На великане была лишь кожаная юбка из полосок шкур, в руках гигантский меч. Другой, хотя и ходил на двух ногах, больше смахивал на зверя, чем на человека или фрэя. Блеклые желтые глазища казались слишком велики для его головы, передвигался он вприпрыжку на коротеньких ножках. Кожа темная и жесткая, уши остроконечные, причем гораздо длиннее и острее, чем у любого фрэя. Страшнее всего выглядела его пасть с рядами тонких, как иглы, зубов, которые едва в ней помещались.