Цена свободы

– Хороша, да? – заметив мою реакцию, расплылся в улыбке очкарик, – Я смотрю, тебе полегчало?

Он отложил скальпель и подошел ко мне, осмотрел мои ноги и удовлетворенно кивнул. Снова достал ту банку! Я дернулся, и зашипел, а эта сволочь, тоненько хихикая, намазала мои ноги еще раз. От боли из глаз покатились слезы, я закусил губу и уставился в потолок.

– Во, во, – очкарик довольно хрюкнул, – делом займись. А то подглядывают тут всякие.

Я повернул голову, и зашипел:

– Что ты собрался с ней делать?

– Интересно? – Рамус снова повернулся ко мне и покачал головой, – Ишь какой любопытный.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, а потом он пожал плечами:

– А почему бы и нет? – скальпель снова заблестел в его руках, – Осмотрю везде, пощупаю. А то вдруг она больная, а у босса по этому поводу пунктик. Он, знаешь ли, любит непроторенные пути, – очкарик гнусно хохотнул.

– А если там уже ходили? – во второй раз было вроде легче, или я уже привык, но говорить я мог.

– Значит, ей повезло, – пожал плечами Рамус.

– Повезло? – непроизвольно удивился я.

– Ага, – кивнул очкарик, – её тогда просто продадут с аукциона.

– И когда аукцион?

– Вот ты любопытный, – фыркнул мелкий, и зашарил рукой у девушки между ног, – сразу после финала боев на арене. Если выживешь, увидишь из первого ряда, – он хохотнул, а затем сразу скривился, вытаскивая и отряхивая руку.

– Босс расстроится, – печально протянул он, – а знаешь, что бывает, когда он расстраивается?

Я пожал плечами, и Рамус добавил.

– Убивает! Тех, кто его расстроил. Так, что вставай.

– Да я бы с радостью, – я помахал перед ним привязанными руками, – но вот не могу, так привязался к этому столу….

Очкарик поморщился, и подошел ко мне.

– Слушай, эльф! Я тебя отвяжу, но надену особый браслетик, – он многозначительно поглядел на ширинку, – Мы пойдем искать ей замену. И даже не вздумай бежать.

– Мы? – удивился я, – А я-то тебе зачем?

– Затем, что я, в отличие от тебя лицом не вышел, – очкарик бесцеремонно схватился руками за мое достоинство, и нацепил железное кольцо, да еще и скотина такая, больно прищемив кожу.

– Зачем же так?! – зашипел я, – А как же доверие и мужская солидарность?

Он отвязал меня от стола, и грозно зыркнул:

– Сказочник. Одевайся, на охоту идем.

– А почему туда, а не на горло? – забеспокоился я, ощупывая больное место, – А если у меня встанет? – я посмотрел на него укоряюще.