Василёк

– Не шевелись, проткну не задумываясь. – едва внятно проквакал чужак.

Лупоглазые на выкате глаза, широкая по-лягушечьи пасть, но с несколькими рядами зубов. Кожа зелёная  и пупырчатая, вся в склизких бородавках и буграх. Существо запросто можно было принять за Чернобыльскую эволюционировавшую лягушку-переростка, но длинный и сильный хвост, напоминающий крокодилий, говорил, что это, скорее, саламандра. Я поднял руки вверх и осторожно повернул голову. Семеро существ наставили копья на Тимура и Володю. А ещё несколько обходили прижавшиеся спина к спине Димку и Пашу, сжимавших в руках кухонные ножи.

– Квааа, бросайте оружие и сдавайтесь. Мы гарантируем вам справедливый суд. – проорал гортанным голосом тыкавший в меня копьем рептилоид.

Краем глаза я заметил, как Дима широким маховым движением атаковал ближнего к себе земноводного. Высокоуглеродистая сталь японского сантоку почти напрочь отделила башку рептилоида от его мерзкого тела, и тут же копья земноводных впились Димке в живот. Он упал  ничком, подмяв под себя оружие нападавших, обезоружив их.

Осознав, что меня самого сейчас постараются насадить на гарпун, как кусок свинины на шампур, я схватил древко упёртого в меня оружия. Рептилоид навалился всем весом, но этого оказалось недостаточно.

Он упёрся ластами и надавил что есть мочи, древко гарпуна согнулось и затрещало.

Я понял, что намного сильнее этого земноводного.

Рептилоид испугался, страх заставил его сильнее перебирать ногами. Он забуксовал на скользкой от тины и воды траве. Но это не принесло результата – зажатый мной наконечник не сдвинулся ни на миллиметр.

До сих пор помню тот полный ненависти и бессилия взгляд земноводного. Ноги моего оппонента заплелись, и он рухнул у моих коленей. Я вскочил с кресла, и, схватив торчащий из пня топор, расколол череп рептилоида.

Пронзительный вопль заставил меня обернуться.

Пятеро из семи существ, окружавших Тимура и Володю, устремились ко мне держа копья на перевес. Еще один рептилоид продолжал тыкать копьем в бьющиеся в агонии тела моих друзей.

Неведомая доселе ярость и злость проснулись в моем сердце. Я жаждал смерти этим существам, был готов убивать их голыми руками, рвать зубами, лишь бы увидеть, как стекленеют их рыбьи глаза.