Бойся мяу

Пряди и плотный пучок, собранный на затылке, имели светло-коричневый оттенок дорожной пыли. Отчего тянуло даже встряхнуть ее.

Когда она обмолвилась о Денисе, Коля вспомнил о послании:

– Мам, Дэн передал, чтобы ты не волновалась, он задержится допоздна.

– А я буду волноваться, он же это знает.

Колька пожал плечами и закинул в рот остатки истерзанного блинчика. Тетя Шура встала из-за стола, взгляд ее побежал по комнате, остановился на полу.

– Одни гулянки на уме, – обронила она, а потом тише: – Весь в отца.

Она вооружилась веником и принялась мести пол. Женька даже глянул на ноги: нет, конечно, никаких кроссовок, снял у порога.

– Ну ладно, мам, – протянул Коля, улыбка сошла с его лица.

– Не ладно. Стараешься, стараешься ради них, а они только и думают, как из дома свинтить, – это не было похоже на ругань или ворчание, она говорила, как подметала: тихо и монотонно.

А вот сын был явно огорчен:

– Он же просто погуляет с друзьями. Или, может, у него свидание, – защищал он брата.

– Свидание… на ночь глядя? Лучше бы о работе подумал, о квартире. Или где он жить собирается со своей свиданицей? Здесь же ему не нравится. – Тетя Шура помахала веником чуть резче, и послышалось, как поскакал по полу то ли камешек, то ли зернышко.

Митька вернул кружку на стол и переглянулся с Женей. Было неловко и как-то странно. О гостях будто позабыли.

– У него уже есть работа, и вообще, много кто его хвалит, – вновь заступился за брата Коля.

Мать закивала, не поднимая головы, словно соглашаясь со своим бледным отражением в вычищенном полу:

– Пропадает ночами в этом Комсомольске.

– Очень даже классная, – смело ответил Колька, веснушки его горели, на лбу выступили крохотные капельки пота.

Тетя Шура собрала пыль и крошки в совок, выпрямилась и наконец повернулась к столу. На миг на ее лице отразился испуг, точно она не ожидала увидеть Женька и Митю. Поджала губы и отвела глаза.

Митя спрыгнул со стула:

– Коль, мы пойдем, хорошо? Я сейчас у мамы, сам понимаешь, целый час топать.

– Спасибо за чай, – добавил Женя, к нему вернулась былая скованность.

Колька лишь кивнул печально, но тут же приободрился:

– Завтра сыграем еще?

– Конечно, – отозвался Митька.

– Класс, – закивал, радуясь, Женек.