Кровавый круиз

 – Черт, как быстро летит время… Безумие просто.

– Да, так всегда ворчат старички, – улыбается Марисоль.

Глаза щиплет больше, чем Филипу хотелось бы показать.

– Еще пара лет, и ты окажешься на моей стороне сорокалетнего рубежа.

– Ты действительно рискуешь напомнить мне об этом сейчас, когда я держу в руках нож? – возмущается девушка. – Ты знаком с его парнем?

– Нет, я почти не виделся с Калле с тех пор, как он уволился. Он переехал на юг Швеции, чтобы там учиться. Мне бы надо чаще ему звонить.

Марисоль согласно кивает, а Филип понимает, что наверняка однажды он точно так же скажет про нее. Для нее «Харизма» – всего лишь место работы. Для него – вся жизнь, это его дом. На самом деле это единственное место, где Филип чувствует себя по-настоящему дома. Он уже не может представить себе работу в другом месте. И это еще один повод для беспокойства. Особенно сейчас, когда поговаривают о том, что дни «Харизмы» сочтены.

– Кем он стал? – спрашивает Марисоль.

– Он ландшафтный дизайнер, – отвечает Филип. – Или архитектор, или что-то в этом роде. Черт возьми, я должен бы знать, правда?

– Наверное.

Филип надеется, что это знает Пия, так что ему не придется спрашивать Калле самому.

Марисоль собиралась что-то ответить, когда кто-то застучал по стальной решетке у входа. Они переглянулись.

– Твоя очередь, – говорит девушка.

Но, подойдя к решетке, Филип видит, что это не кто-то из пассажиров, кому не терпится в бар, а Пия, которая переминается с ноги на ногу, держа в руках бумажный пакет.

– Я получила сообщение от Калле, – говорит она. – Они только что сели за столик в «Посейдоне».

– Дай мне одну минуту. – Филип возвращается к бару и снимает фартук. – Я быстро, но, возможно, не успею вернуться к открытию.

– Я думаю, что справлюсь одна первые минут пятнадцать или даже полчаса, – улыбается Марисоль.

Лед громко гремит, когда Филип наполняет им ведерко.

Она провожает его до решетки. Примерно в метре от пола решетка, как всегда, застревает. Филип чертыхается, Пия и Марисоль смеются в ответ. Каждый божий день он воюет с этой проклятой решеткой. Он трясет ее, раскачивает, подталкивает бедром и одновременно тянет, наконец она поддается и с оглушительным грохотом уходит вверх.