Кровавый круиз

За спиной появляется Марисоль, достает один из его стаканов и снова исчезает в комнате для персонала. Когда Филип потягивается, в позвоночнике что-то щелкает. Над баром светят фигуры из множества лампочек в форме созвездий, именно в их честь бар получил свое название.

Филип оборачивается и снова видит Марисоль. Она уставилась в телефон. Экран освещает ее лицо снизу. Пальцы скользят по экрану, на губах блуждает улыбка.

Филип идет к штабелям бутылок и наполняет холодильник ромом «Бакарди Бризер».

– Когда ты наконец перестанешь быть такой свежевлюбленной? – смеется он.

Марисоль прячет телефон в карман фартука и убирает свои черные волосы в хвост. Филип слышит, как натянутая резинка с хлопком возвращается в исходное положение.

– Меня нет дома половину времени, поэтому нам нужно проверять чувства хотя бы в два раза дольше обычного, правильно же?

Она живет в Швеции с рождения, но от чилийских родителей девушке досталась особенная интонация.

– Может быть, я смогу тебя простить, если ты как-нибудь присоединишься к моим развлечениям.

Марисоль усмехается в ответ.

Интересно, как у нее получается строить отношения с новым парнем. За многие годы работы на «Харизме» Филипу ни разу не удалось создать прочную связь с девушкой на суше. Все отношения распадались со временем. Эти отрывистые телефонные разговоры между рабочим временем и слишком коротким сном, попытки сохранить в памяти происходящее на борту, чтобы дома рассказать какую-нибудь историю… Но как только Филип ступал на берег, все истории оказывались такими незначительными, теряли весь свой блеск.

Некоторое время Филип и Марисоль работают в тишине. Ему нравится ежедневная подготовительная работа, пока бар еще не открылся. Здесь так спокойно, хотя дел полно.

Филип закрывает холодильник и относит ящики с пустыми бутылками в подсобку.

– Кстати, о голубках, – говорит он, вернувшись.

– Ты разве не слышал?

Марисоль привычными движениями нарезает лимоны на ломтики и складывает их в пластиковую миску под барной стойкой.

– Нет пока. – Филип моет руки и выкладывает на разделочную доску лаймы.

Теперь они режут вместе. Стук ножей, режущих мякоть фруктов, сливается в дуэт. Стаканы продолжают позвякивать.

– Кажется, что Калле работал здесь так недавно, – говорит Филип.