Во власти (не)любви

На вид пестунье было лет под шестьдесят, и нельзя сказать, что годы ее пощадили. Глубокие морщины на скулах, тонкий рот, уголки которого были скорбно опущены вниз, брови домиком и сострадательные голубые глаза. Но несмотря на все это, лицо Магды почему-то производило скорее отталкивающее впечатление. Тайком разглядывая длинное коричневое платье пестуньи, подпоясанное ремнем, чем-то напоминающий армейский, и шитый из той же ткани жакет до пола, Джина следовала за ней по кирпичным коридорам здания, стараясь подмечать все увиденное.

Больше всего эта обстановка напоминала интерьер какого-то учебного заведения, но с богатыми убранствами Академии Вампиров, которую Джин закончила, даже и рядом не стояла. Напротив – тут было старомодно и просто, даже бедно. Возможно, раньше здесь вообще располагалось какое-нибудь училище для детей бедных. А большое квадратное помещение с крашеными зеленой краской стенами, куда Магда привела Джин, когда-то было аудиторией.

– И с тех самых пор всякая особь рода женского должна заплатить за грех своей праматери Евы перед Адамом. Заплатить верным и раболепным служением роду мужскому, – со значением проговорила пестунья и принялась с удовольствием развивать отвратительную тему преобладания мужского рода над женским.

– Я хочу пить, – проговорила Джина, и ее слова, как брошенный камень, упали поперек монотонного журчания речи пестуньи Магды. – Я не пила полутора суток.

Точно потеряв дар речи, женщина уставилась на Джин так, будто она сказала нечто ужасное. А ведь, судя по всему, к приезду Джины тут готовились и, значит, не могли не знать, что она – вампир.

– Лилит, первая жена Адама, была кровопийцей, – выпученные глаза и общее выражение крайнего возмущения на лице Магды не вязались с ее спокойным голосом. – Как и ты. Мерзкая ведьма, дьявольское семя, она совратила сына бывшего мужа своего – Каина и подтолкнула к греху братоубийства.

– Да, это всем известно, от Лилит и Каина пошел наш вампирский род, – кивнула Джина, так как пестунья надолго замолчала. – Они стали мужем и женой, вместе основали княжество…

– Равной мужчине Лилит поставить себя возомнила! – с гневом вскричала пестунья вдруг и все лицо ее страшно исказилось.