Трудно быть Ангелом. Книга Вторая. Роман-трилогия

Поэт, ты спас его, спас! Поэт, слышишь меня? Это всё ты! Ты же свою Благодать передал! С крестом и молитвой Честнаго креста. И беси, как червяки от чеснока, повылезали и разбежались! Разом прогнали бесов! А-ха-ха-ха! Вот ты и устал.

Мэри достала чистую рубашку Поэту.

– Милый, ты устал.

– Мэри, налей мне ещё, вообще не берёт.

Мэри достала ещё маслины, кинула их в стакан, водку налила и подала в руки Поэта. Она провела ладонью по его волосам, повернулась и спросила Юродивого:

– Э-э-э-бесы?

– Бесы.

– А вы это о чём, мистер Юродивый?

– Матушка, вам, чистой, лучше про это не знать – про жадность, и деньги, и колбасу, про искушения бесами, о предательстве, вранье и обмане. Всё это про жизнь; и душевная грязь никак не касается, матушка, вас. А хорошо свечки горят! Красиво бесов гонять! Страшно на это смотреть, но мне понравилось.

– Юродивый, ты лучше молчи! Молчи, и всё! Никому ничего не говори, лучше молчи.

Но Юродивому хотелось поговорить и обсудить ужасающее событие, его всего распирало от этой жуткой истории.

– А такое я по работе своей каждый день вижу и слышу. Так, Юродивый, это беси были, что на картинах художников? А-ха-ха!

– Да, матушка, вся жадность и искушения в человеках от бесов! А ты, Поэт, что молчишь?

– По-разному бывает – то любовь побеждает, то жадность от бесов, а мы поле битвы. И куда мы повернём, зависит от нас, только от нас. Нечего пенять на других.

– Правильно, золотые слова. А то он нас обвинил! Постник сам их впустил.

– Да уж, Юродивый, страху было полно.

– А как он полз обратно в храм? Жуть! И жалко мне стало его, беднягу.

– Кто полз? О ком вы?

Поэт ответил:

– Обо всех нас говорим, о грешных и раскаявшихся, что к Господу Богу обратно ползут.

– Так что же вы видели? Что вы молчите?

Но Юродивый перекрестился и сказал:

– Ей, Господи, не введи в искушение нас и избавь от лукавого в нас. Я Тебя очень-очень, Боже, прошу!

– Аминь, – поддержали хором Поэт и красавица Мэри.

А Поэт сказал:

– Во как бывает! У тебя свои планы, у Бога на тебя свои планы, и у бесов свои на тебя, а ты, как хочешь, так и вертись. Что-то устал я, прилягу.

– Я, милый, выключу большой свет, пусть свечи горят.

Мэри ласково провела ладонью по упрямым волосам Поэта, наклонилась к нему и с нежностью, на которую способна только любящая и любимая женщина, поцеловала его.