В капкане у зверя

Опять он думает о ней…

От очередной волны злости и похоти спасли громкие шорохи в лесу и насыщенный запах крови. Давид вскинул голову и принюхался. Отлично, Стас не заставил себя долго ждать. Через пару минут он вышел из густых зарослей, одной рукой на ходу застегивая джинсы. Другой держал за лапы две окровавленных кроличьих тушки. Давид терпеливо дожидался, пока Стас приблизится. Когда он подошел, Давида обдало волной диких запахов: пота, земли, крови и дичи. Стас хмыкнул, сдвинул на ступени доску и достал из тайника ключ.

Давид продолжал хранить молчание, рассматривая покрытые золотистым сиянием холмы. Стас не выдержал первым:

– Ты здесь, потому что опять случилась какая-то жопа.

Давид поднялся на ноги, окинув тоскливым взглядом просторы, залитые солнечным светом:

– Об этом ты мне и расскажешь. Что тут вообще происходит.

Стас снова хмыкнул, отворяя дверь:

– Такое впечатление, мы на совещании, и мне сейчас устроят… головомойку. – Он поднял брови, рассматривая дорогой костюм Давида. – Тебя давно уже все боятся.

А когда ты выглядишь так, то я не чую ничего, кроме ужаса.

Давид пожал плечами. Он привык к дорогой, зачастую даже сшитой на заказ, одежде. Для конкурентов и партнеров это было показателем статуса, для всех остальных – предметом зависти. Давиду нравилось знать, что он обладает всем самым лучшим. У Стаса, покрытого грязью и животной кровью, был другой взгляд на жизнь. Потому он и прятался здесь, добровольно отправив себя в изгнание и делая вид, что все прекрасно.

Впрочем, Давид не возражал: если Стасу нравилось врать самому себе, то ради бога. Ему вообще все равно – пока Крельск под присмотром, Стас может и дальше играть в одинокого изгоя.

Внутри было прохладно, сумрачно и пахло сухим деревом.

– На ужин кролики. – Стас кивнул на добычу. – Останешься?

Давид на секунду задумался. Почему бы и нет? Наверняка это поможет избавиться от ненужных мыслей о художнице и ее аромате.

– Останусь.

– Тогда помогай.

Он сунул Давиду в руки кроликов, а сам отправился на кухню за всем необходимым.

– Придется испачкать костюм.

Давид ничего не ответил. Он забрал протянутые Стасом ножи и вышел наружу, чтобы освежевать будущий ужин.

Два часа прошли в полном молчании. Стас никогда не был разговорчивым, а Давид боролся с самим собой за контроль над мозгом и телом. Костер громко трещал, выбрасывая в воздух снопы оранжевых искр. Стас медленно поворачивал то один, то другой вертел с аппетитно пахнущими кроликами.