Предел дозволенного

– Дай бог тебе никогда не знать таких людей, как он, – Ноа и Фел одновременно потянулись к бутылке с колой, и их руки соприкоснулись.

– Прости, – сказал он смущенно. – Бери ты.

Он гнал от себя любые мысли о сближении, обо всем, что лежало за пределами деловых контактов. Они и так очень рискуют, находясь здесь вдвоем посреди рабочего дня. Сидя так близко друг к другу! Кто знает, может швейцар уже вызвал служителей протектория, и сейчас сюда войдут красные плащи, чтобы забрать его туда, откуда не возвращаются.

Надеть черный мешок ему на голову…

– Ноа? Все в порядке?

Похоже, он глубоко задумался.

– Да, – Ларкетт тряхнул головой. – Пора лететь, верно?

– Да. Дай сюда руку, пожалуйста, переведу тебе денег на обед, – мягкие теплые пальцы Фелисити уже обхватили его запястье, и на секунду Ноа представил, что было бы, если бы они могли вот так просто касаться друг друга. Закладывая в прикосновения совсем другие смыслы, как это было у них с Терезой.

– Не стоит, – он осторожно освободил свою руку. – Ты уже сделала для меня очень много.

Через две минуты Фел и Ноа поднялись с места и вышли из забегаловки.

Еще через тридцать секунд вслед за ними вышел человек в свободной черной толстовке с капюшоном, который все это время наблюдал издалека за их столиком.

Глава 5 – Хайгер

Мужчина, окутанный клубами табачного дыма, сидел в центре зала. Он курил настоящие сигареты – бог знает, как и где он достал их.

Впрочем, внешний вид этого человека, его манеры, его начищенные ботинки и костюм от Дасслера давали окружающим понять, что для мистера Зака Хайгера нет ничего невозможного.

Вот очаровательная Майко Плюс склонилась, чтобы прикурить ему, официант в очередной раз наполнил маленькую рюмку шнапсом, а сам Хайгер затянулся, пока главы корпораций, с которыми он отдыхал в онсене этим вечером, от души смеялись над его шуткой.

Он почти никогда не пьянел. Впрочем, даже если это и происходило, какая-то часть Зака Хайгера всегда оставалась на страже.

Это было видно по его глазам, ведь они оставались серьезными, даже когда он улыбался. И порой, когда Хайгер заливался смехом, из-за этого взгляда создавалось впечатление, что он немного безумен.

– Хотела бы я иметь вашу одаренность, Зак, – юная Ката Сёити положила ладонь, усеянную перстнями из жемчуга на его руку. – Феноменально острый ум, дар предвидения.