Предел дозволенного

Теперь он был уверен, что просто так не уйдет.

– Не знаю, – Фел нервно пожала плечами. – Точнее, у меня есть одна версия.

– Расскажи.

Неожиданно он оказался к ней так близко, что мог при желании дотронуться. Только это не привело бы ни к чему хорошему, и неважно, какие эмоции вложил бы в прикосновение мистер Ларкетт. То, что они вообще вот так разговаривают друг с другом – немыслимо само по себе, и уже подлежит наказанию.

Первому и Второму классу нельзя было совершать социальные интеракции без веских на то причин.

Считалось, что одаренность может проявиться лишь до шестнадцати. И этому нельзя было мешать.

За неформальное общение между гражданами Первого и Второго класса предусматривалось наказание.

Фелисити могли отчислить из школы.

Пилота вроде Ноа – просто убить.

– Кто-то взломал операционку умного дома, – прошептала Фелисити.

Ноа фыркнул, но тут же взял себя в руки.

– При всем уважении, мисс, зачем это кому-то?

– Не знаю! – мисс Стоун всплеснула руками. – Температура повышается не во всем доме, а лишь там, где я сплю! Раньше я спала в большой комнате, но после того, как заметила эти сбои, переехала в гостевую спальню…

“Кажется, кто-то здесь всерьез верит в теорию заговора”, – Ноа старательно делал вид, что внимательно слушает.

– В гостевой история повторилась, словно некто сознательно управляет моим термостатом.

Когда она закончила говорить, воздуха в ее легких почти не осталось.

Ноа выдержал паузу, словно давая ей собраться с мыслями.

– Мой вопрос остается тем же, – спокойно и вкрадчиво проговорил он. – Зачем кому-то поднимать температуру в твоем доме?

– Чтобы поджарить меня? – Фелисити и сама улыбнулась своей версии.

Неожиданно, словно заметив, что пилот и впрямь стоит к ней слишком близко, девушка отстранилась и повела его обратно в просторную гостиную.

– Воды? – спросила она на ходу.

– Да, пожалуйста, – ответил молодой человек: во рту его давно пересохло.

Ноа нечасто был в гостях у граждан Первого класса… по-правде говоря, он не мог вспомнить, было ли такое вообще. Ожидая Фелисити в гостиной, он рассматривал ее фотографии с подружками и ловил себя на мысли, что никогда по-настоящему не знал роскоши элиты.