Нет никого страшнее меня

Но содержание записки его удивило:

«Я не скажу тебе ни слова, Лекс Калибан, пока ты не объяснишь мне, откуда у тебя эти шрамы, и почему порез на плече зажил так быстро. Твоя стервозная соседка Ада».

Улыбаясь, как последний дурак, Лекс поспешил покинуть опустевший класс.

***

Ночью опять был дождь. Проснувшись, Адель с тоской посмотрела на капли дождя, стекающие по запотевшему окну. Идти в школу сегодня совершенно не хотелось, особенно после того, что она сделала вчера. Подумать только! Ада поставила Лексу Калибану ультиматум!

Вспомнив об этом, девушка мучительно застонала и нырнула в одеяло с головой.

Аромат горячих вафель с шоколадом ворвался в комнату вместе с миссис Хортон.

– Это кто это тут? – она наугад потыкала в одеяло, угодив Адель точно в лоб. – Не пора ли нам вставать?

– Мам, – Адель показалась из убежища. – У тебя были проблемы с одноклассниками?

– Были, – Маша Хортон поставила поднос с завтраком на стол. – В старших классах у меня не было друзей. А в универе меня и вовсе переводили из группы в группу, и знаешь почему?

Ада нахмурилась и покачала головой: мама практически никогда не рассказывала ей о своей юности, проведенной в России.

– Я была слишком независимой. Не выполняла правила, – мама усмехнулась. – И вместе с этим хорошо училась – такая вот гремучая смесь. Меня ненавидели.

Адель вдруг стало очень обидно за маму. По сравнению с этим ее проблемы были пустяком.

– Так что у тебя стряслось? – мама заправила ее белую прядь за ухо, почему-то она обожала это делать.

– Мой сосед по парте… – начала Ада и тут же запнулась. – Как будто бы я нравлюсь ему, и в то же время… раздражаю.

– А он тебе нравится? – в свою очередь, спросила мама, и Ада стремительно начала краснеть.

– Ну да, он прикольный, – чтобы скрыть смущение, Адель потянулась за вафлями и чаем. – Такой галантный.

– Да, я вижу, – мама кивнула на розу, стоящую в вазе на подоконнике. – Приводи его домой. Мы с отцом быстро разберем, что это за фрукт.

Кажется, она не шутила.

– В другой жизни обязательно, – хмыкнула Адель и откусила маленький кусочек. – Боже мой, как же вкусно!

Она взглянула на маму и вмиг побледнела. Ноздри Маши Хортон гневно раздувались, а в глазах стояли слезы. Неужели воспоминания об универе привели ее в такое состояние?

– Мам?

– Я просто хочу, чтобы ты запомнила, Адель: у тебя только одна жизнь.

Она прочистила горло и встала с кровати.

– Пора будить отца.