Нет никого страшнее меня

Он отлично умел маскироваться, исчезать, замирать, словно статуя (спасибо «счастливому» детству), так что ни одна живая душа не заметила бы его присутствие.

Чуть прикрыв глаза, Лекс расслышал едва различимый стук подошв по земле. Это была Адель.

Пройдя чуть вперед, так, чтобы не потревожить ни один листок остролиста, Калибан принялся вглядываться в просветы между ветвями. Адель сидела на качелях и меланхолично ковыряла песок носком своей обуви. Ее ярко-рыжие волосы растрепано лежали на плечах, а голова была опущена вниз.

«О чем она думает сейчас? – гадал Лекс, неотрывно глядя на девушку. – Вспоминает ли произошедшее сегодня утром?»

Лекстер знал, что в школе его недолюбливают. Он был не против этого, наоборот, он и сам много лет выстраивал прочную стену между собой и всеми остальными. Лишь один раз Лекс попытался подружиться, но ошибся с выбором. Тот случай в очередной раз убедил Калибана в том, что ему лучше быть одному. По крайней мере, он думал так до встречи с Адель.

Неожиданно девушка повернулась к кустам, за которыми он прятался. Ее лицо было мокрым от слез, а взгляд был полон тревоги и одиночества. На мгновение ему захотелось выйти из своего укрытия и просто побыть рядом. Сказать, что все будет хорошо. Лекс чувствовал, что Адель тоскует по прежней жизни и в этом городе ощущает себя совсем чужой. Но даже несмотря на это, сегодня она нашла в себе силы, чтобы заступиться за него.

– Эй? – слабо спросила Ада.

Лекс замер, насколько это вообще было возможно. Нет, он не испугает Аду своим присутствием, ей и так досталось в последнее время. Он просто побудет здесь, до тех пор, пока она не уйдет домой. Пока не зажжется свет на втором этаже старого дома.

***

Утро вновь окутало Адель густым туманом. Но этот день она встречала с улыбкой – и на то были причины. Выглянув в окно, Ада разглядела кусты остролиста и старые сосны с качелями.

С наслаждением потянувшись, Адель достала из шкафа спортивную форму: сегодня первым уроком была физкультура.

Маленький спортивный зал школы Альпин Лэйк совсем не походил на просторный бруклинский.