Запретные чувства

Но проблема в том, что сейчас их нет.

В отражении зеркала я видела, как костюмер проверила каждый уголок небольшой гримёрной. Но туфли так и не нашлись.

– Звоню Катерине.

Через несколько минут к нам пришла Катерина. В руках она, как всегда, держала планшет.

– Обувь пропала, – сразу объявила костюмер. – Она вчера была здесь. Я это точно помню, потому что ушла последней. А сегодня уже пропала.

– Никого постороннего сюда не пустили бы. Как вы могли потерять обувь? До начала вечера осталось меньше часа, – странно, но Катерину несильно встревожила проблема с обувью.

– Я по пустякам тебя дёргать не стала. Обуви нет.

– Ты ее не забирала? – Катерина повернулась в мою сторону, наши взгляды встретились в отражении.

– Нет, – твёрдо ответила я.

– Ей бы никто их и не отдал, – заявила костюмер. – Что делать?

– Это твоя зона ответственности, – жестко заявила Катерина и что-то быстро написала стилусом у себя в планшете. – Тебе за это платят. Так что реши эту проблему.

Я старалась дышать глубже и не паниковать. После позавчерашней финальной репетиции я заходила в гримёрную за вещами. Всё было на месте, а теперь куда-то пропали туфли. Такое упущение не могло оказаться простой случайностью.

– У тебя есть подходящая обувь? – обратилась ко мне костюмер.

– Нет. У меня вообще нет туфлей.

Женщина ничего не ответила, только нервно помассировала переносицу.

– Как здесь моя жемчужина? – к нам заглянул Всеволод Константинович.

– Всё плохо. У нас нет обуви, – отозвалась костюмер.

– Как это? Впрочем, сейчас уже неважно. Какие есть варианты?

– На данный момент никаких, – ответила я, пока визажист набирал на кисть тёмно-синие тени.

– Так-так, что же можно придумать? – Всеволод Константинович чуть пощипал свою бородку. – Я могу позвонить своей знакомой. Она подберет обувь. Лия, какой у тебя размер?

– Тридцать восьмой.

– Но не знаю, будет ли у нее что-нибудь подходящее. Сейчас я созвонюсь, – Всеволод Константинович достал телефон и ушел звонить.

Я смотрела на себя в зеркало и с каждым новым взмахом кисти визажиста, всё меньше и меньше узнавала себя прежнюю. На веках постепенно прорисовывались тонкие аккуратные тёмно-синие крылышки то ли бабочки, то ли птицы. Это было очень красиво и изящно. И совсем не сочеталось с фасоном моего платья.