Запретные чувства

 – Но для тебя ведь это не проблема, я права? – Вера с презрением посмотрела на меня в отражение зеркала. – Уверена, что ты найдешь способ… сбросить напряжение. Только презервативы не забудь.

– Ты меня в чем-то хочешь упрекнуть? – я спрятал руки в карманах брюк.

– Нет. Мне уже всё равно, Руслан. Делай что хочешь, а меня не тронь.

– Может, мы наконец поговорим нормально? Или так и будем перемещаться по квартире как соседи? – я чувствовал, как постепенно начинаю заводиться. Скандалить в девять утра последнее, чего бы мне сейчас хотелось.

– Что ты пристал ко мне? – Вера резко развернулась и буквально впилась в меня рассерженным колючим взглядом. – Я тебя трогала? Нет. Так и ты меня не трогай. Поезжай уже на свою работу. И, пожалуйста, не делай вид, что тебе не плевать на меня и на нашего сына.

– Что ты сказала? – я вплотную подошел к Вере.

– Что слышал. Тебе. Плевать. На нашего. Сына. И на меня заодно. Так что даже не пытайся строить из себя примерного папочку, – она издевательски улыбнулась и открутила крышку на тюбике с кремом.

– Не неси ерунду, – я резко выхватил тюбик и бросил его в другой конец комнаты. – Это ты всё рушишь. Ты не даешь ни единой возможности всё исправить. Я готов был весь мир к твоим ногам бросить, а ты, – я замолчал, переводя тяжелое дыхание. – Ты законченная эгоистка.

– Да пошел ты к чёрту, Азаров! – Вера влепила мне звонкую крепкую пощёчину, а затем толкнула в грудь.

– Мама? Папа? – на пороге спальни так не вовремя возник Платон.

Он уже был полностью собранный и готовый ехать в школу.

– А что это вы делаете? Ругаетесь? – сын растерянно посмотрел на меня с Верой.

– Нет, сладкий мой. Тебе показалось. Мы просто с папой разговаривали. Ты готов? Сейчас тебя Гриша отвезет в школу.

Гриша был нашим водителем. Кроме него я больше никому из персонала не мог доверить своего ребенка.

– Платон, слушайся учительницу, ты понял меня? Чтобы я больше не слышал жалоб с ее стороны, – строго заявил я, надевая пиджак.

– Хорошо, пап, – сын кивнул и ушел обуваться.

– Мог быть и помягче со своим единственным ребенком, – укоризненно произнесла Вера.

– У нас растет сын, а не дочь, – напомнил я. – Но, если бы ты единолично не решила сделать аборт, возможно, сейчас еще росла бы уже двухлетняя дочь.

– Я тебя ненавижу, Азаров! – выплюнула Вера и бросила в меня пластиковый колпачок из-под тюбика. – Вообще жалею, что связалась с тобой, – она резко развернулась и пулей вылетела из спальни.