Запретные чувства

– Я… Я не знаю.

И хотелось сказать что-то ёмкое, бьющее на поражение, но подходящих слов не осталось. Да и что тут сказать? Время вспять уже всё равно не повернуть.

– Как вас зовут? – немного помолчав, осторожно спросила я.

– Руслан, – он продолжал открыто рассматривать меня.

Почему-то вдруг возникла стойкая ассоциация с голодным котом, перед которым поставили большущую тарелку с домашней сметаной. Я поёжилась.

– Ты не бойся. Я вреда не причиню. Но ты должна уяснить, что никому нельзя доверять, – заявил Руслан, чуть склонившись над столом.

Его глаза гипнотизировали. Я смотрела в них, не отрываясь. Это не глаза Артёма, в которых перманентно полыхает больная одержимость, когда он видит меня. Во взгляде этого мужчины затаился прозрачный отпечаток прожитых лет, опыта и, возможно, мудрости.

– Если бы на моем месте оказался другой человек, то всё закончилось плачевно. Никто бы тебя не отпустил. И объяснений твоих не слушал. А когда всё закончилось, тебя бы просто выбросили где-нибудь на обочине.

Всё это слушать было страшно и неприятно. Я не привыкла к такой жизни. Пусть и живу уже больше трёх лет самостоятельно, а всё равно не привыкла. Хотелось верить в добро. Упрямо и всем на зло. Хотелось верить в человеческую порядочность. Хотя мой маленький опыт уже успел показать, что такие качества почти невозможно найти. Все озлобленные и корыстные.

– Отпустите меня, – прошептала я и наконец-то разжала пальцы, чтобы оставить несчастный смятый шарф в покое.

– Секунду, – Руслан кого-то набрал и почти сразу же сбросил вызов.

К нам вошел охранник, он передал своему шефу пальто. Руслан достал из внутреннего кармана бумажник. Я насторожилась. Мужчина вытянул несколько стодолларовых купюр, свернул и протянул мне.

– Что это? – сердце усердней принялось качать кровь, но не из-за страха, а из-за подступившей злости.

– Деньги. Уплата за причинённый моральный ущерб и за молчание.

Вот так нагло и открыто меня ужа давно никто не унижал. Стало противно.

– Нет, – я резко поднялась со своего места и прижала клубок шарфа к груди. – Мне не нужны ваши деньги.

– Не ломайся, – верхняя губа Руслана дёрнулась. – Всем и всегда нужны деньги. А тебе и подавно. Купишь себе что-нибудь. Не знаю. Поешь нормально. Ты очень худая. Красивая, но худая.

Злость и унижение стиснули сердце. Кровь моментально прилила к щекам. Стало неприятно жарко. Такой никчемной я давно себя не чувствовала.