Жена на один год

Никакой кофе не мог сравниться. Впрочем, на меня уже давно не действовали ни американо, ни эспрессо.

Желудок болел даже от самой элитной кофейной жижи, а бодрости не добавлялось ни на грамм.

Груша и перчатки были надежнее. Без громких звуков, без крови, как это случалось с живыми людьми. Раньше. Чисто и долго.

Сонливости потом не оставалось. Злости тоже.

Лучше могло быть только утро с женщиной. В кровати. До полного истощения. Но вариант с запасным аэродромом в каждом городе мне никогда не нравился.

Ничем это не отличалось от связи с проститутками.

Еще месяц назад я, возможно, и позвонил бы ей. Уж как-нибудь нашёл бы время для парочки дежурных походов в ресторан… торжественного выпаса. А сейчас не хотел.

Устал и от Кристины с её тоскливыми взглядами в сторону ювелирных салонов. Устал от ресторанов. А ещё не хотел видеть здесь, в старом доме родителей, никого лишнего.

С домом вообще все оказалось сложно. Как-то так получилось, что за последние годы в вечных разъездах между Москвой и Штатами я умудрился от него отвыкнуть.

За шесть лет ни в отелях, ни нью-йоркской квартире так и не нажил ничего личного. Не было в них ни галереи фотографий в деревянных рамках, ни коллекции фарфоровых псов в стеклянных витринах, ни закопченного камина, перед которым можно было уснуть с книжкой в руке или с теплым котом под боком.

На все эти мелочи не хватало ни времени, ни желания. Спал, работал, встречался с женщинами и летел дальше.

Здесь не было неличного! Каждый метр квадратный – мое прошлое, каждая комната или коридор – целая история.

Зря, наверное, я вернулся сюда, а не снял номер в отеле. Зря не продал дом после смерти родителей, как планировал.

Никогда не подумал бы, что такое почувствую, но сейчас перед ним было стыдно, как перед кем-то живым. И за то, что бросил, оставив на чужих людей – уборщиков и охрану. И за то, что так долго не возвращался, будто он мог ждать.

«Тетушка шиза!» – как говорил Басманский, мой давний друг и псих со стажем.

Может и стоило наступить на горло своей гордости. Хватило бы сообщения, чтобы Кристина взяла билет на самолет.

С ней мозг вернулся бы на место гораздо быстрее, чем со старой боксерской грушей, которая уже трещала по швам.

Но внутри на такую идею ничто не откликалось. Пот стекал по спине уже не тонким ручейком, а настоящей рекой.