Противостояние

Белое как мел лицо, огромные перепуганные глаза, ни грамма косметики. С одеждой тоже не повезло: тонкий плащ на голое тело и запасная пара чулок вместо безнадежно испачканных платья и колготок. В таком виде персонал точно никогда ее не видел.

Из хозяйки бара впору было переквалифицироваться в ночную бабочку. График примерно тот же, ответственности меньше в разы, и с мужчинами все честно и понятно. Она уже представила себя в образе элитной куртизанки, как дверь распахнулась, и ураганом в туалет влетел неожиданный посетитель.

– Жива?

Роман Геннадьевич Воинов даже без доспехов и белого коня выглядел подлинным рыцарем.

– Да… – Катя на миг опешила, не зная, как реагировать на его появление.

– Фух! – Роман расслабился. – Напугал меня этот твой бармен.

Мысленно четвертовав Гришку, Катя гордо вскинула подбородок.

– Воинов, во-первых, здравствуй. А, во-вторых, это женский туалет!

– Ну и что?

– Тебе нечего здесь делать.

– Тебе, значит, в мужском есть что делать, а мне в женском нечего? – Роман хитро сощурился.

Он был так рад, что она живая и здоровая. Слова Грега здорово напугали. Он сам от себя не ожидал такой реакции. Бросился сюда, чуть дверь не сломал. А теперь все в порядке. Вот она! Злая, заведенная и невероятно красивая.

– Ты точно в порядке? – уже ласково спросил Роман.

Катя потуже затянула пояс плаща и кивнула.

– Бармен сказал, что тебя сбить пытались. Это так?

– Вздор! Идиот какой-то слишком близко проехал.

– Быстро? – Воинов смотрел строго, словно перед ним была не взрослая самостоятельная женщина, а глупая школьница. – На перекрестке возле стройки и быстро?

– Я же говорю – идиот, – Катя невольно сделала шаг назад.

– Там дорога разбитая, – Роман шагнул вперед.

– А ему, видимо, машину не жалко, – еще шаг.

Спина коснулась холодной кафельной стены.

– Ради тебя не жалко, – Воинов грозовой тучей навис над Катей.

– Но все же нормально.

Отвыкшая, что за нее кто-то беспокоится, Катя не знала, как реагировать на неожиданную заботу Романа. После случившегося ее все еще немного трясло. До чертиков хотелось кричать и материться. Гнев требовал выхода. Любого. Даже такого, о каком не стоило и помышлять.

Выпустить гнев на волю нужно было как можно скорее, и Катя нашла единственный возможный способ.