Черные минуты

Из номера в номер одно и то же: задержан матерый контрабандист, вор-рецидивист, вор-карманник или похититель рогатого скота. А рядом фотография какого-то печального бедолаги и иногда уведенной им из стойла коровы. Словом, ровным счетом ничего выдающегося.

Покончив с газетами в первой папке, он взялся за вторую. К шести часам вечера, пересмотрев газеты за восемь месяцев, он убедился, что они подтверждают худшие из его опасений. «Puta madre[5 - Мать твою (исп.).], – думал Кабрера, – как меня угораздило?» У него было ощущение, что реальность состоит из нескольких слоев лжи, слепленных вместе.

В те времена в городе выходило две с виду одинаковые газеты – в точности повторяющие дизайн, логотипы и корпоративные цвета друг друга, обе таблоидного формата. Их было легко спутать. Судя по тиражам, большей популярностью пользовалась «Ла Нотисиа» – газета послушно отражала линию Революционной партии, поддерживала и критиковала тех, кого, по мнению ее владельца генерала Гарсиа, следовало поддерживать или критиковать.

В противовес «Ла Нотисии», «Меркурио», независимая газета, придерживалась более или менее объективной точки зрения на происходящее, но страдала нарочитой сенсационностью. Судя по фотографиям, в начале семидесятых город переживал пору расцвета. Открывались новые нефтяные месторождения, правительство поощряло частные инвестиции в промышленность, развивалась торговля. Доллар стоил двенадцать с половиной песо, и ввиду близости к США съездить за границу было все равно что сходить в супермаркет.

Повсюду продавались крем-сыры «Крафт», конфеты «Бракс», джинсы «Левайс», кроссовки «Найк», аспирин «Гринго». По берегу лагуны росли новые районы. Открывались гостиницы и рестораны. Профсоюз нефтяников построил в городе новую больницу, оборудованную самой современной медтехникой. В одной заметке сообщали, что сеньор Иезус Хередиа у себя на ранчо застрелил ягуара весом более четырехсот фунтов. Лошадь под ним встала на дыбы, увидев в кустах два горящих глаза.

Рядом была заметка о молодом механике, который похитил двух девушек. Одной удалось сбежать и позвать на помощь. На снимке механик был уже с фингалом под глазом и разбитыми губами. Заметка называлась Infeliz chacal («Злобный шакал»).