Гусариум

Своим воздействием на мужчин – тоже, – вымолвил Каверин. – Ты вон попался в сети…

– Не попался я! – возмутился гусар. – Только не верю я, что такая женщина может вынашивать опасные замыслы.

– Вот мы и разберемся.

– В холодную? – уточнил полицмейстер.

– Да вы что? – Раковский был без перчаток, и чувствовалось, к лучшему. Иначе одна из них летела бы вызовом. – Даму?

Рука его уже рыскала у бедра в поисках отстегнутой сабли. Полицмейстер невольно попятился.

– Не даму, а возможную государственную преступницу, – как можно мягче вымолвил Каверин.

 – Нельзя же ее оставлять на свободе на время следствия! Вернее, их, – сознательно напомнил он о спутнике девушки.

– Насчет мужчины – согласен, – отмахнулся гусар. – Однако даме следует создать приличные условия.

– Какие? Что ты предлагаешь?

– Я могу поместить ее в своем имении. Приставлю Архипа с Аринушкой. Слово чести, ничего с ней не случится!

Спорить было бессмысленно. Каверин знал племянника и чувствовал: сейчас тот не отступит.

Даже если на самом деле придется сражаться за девушку против всего мира.

– Хорошо. Я размещу ее в своем доме, – вздохнул губернатор. – Но выяснение может быть долгим…

– Дядя!

– Ладно. Пусть поживет пока у тебя. Но предупредить не забудь. А парня – в холодную. И потом, переодеть ее надо. Негоже девице в мужском наряде…

– Само собой, дядюшка. Я тут как раз жалованье в треть получил. Распорядитесь кого послать, пусть всё закупят. Или там сошьют. А завтра с утречка самолично доставлю в имение.

И сразу в полк…

Разговор не клеился. Город уже скрылся из виду, дорога вилась, как и положено дороге, то меж дубрав, то кромками полей, поднималась на холмы, спускалась в низинки, что-то огибала, где-то тянулась прямо.

– Тут ехать не столь далече, – заметил Раковский. – Верст двадцать, а там и имение. Красивые места.

Юлия демонстративно смотрела в противоположную сторону. Даже сидела так, чтобы по возможности не касаться своего спутника. Вместо прежнего наряда на ней было приличное, насколько хватило времени подыскать, платье.

Имелись также шляпка и прочие дамские вещицы. Всё это сидело на девушке весьма и весьма, да и сама она держалась иначе, чем вчера в доме губернатора.

– Сударыня, слово чести. Я вам не сделаю ничего плохого, – молчание задевало гусара. Он не ждал благодарности, однако не желал испытывать вину непонятно за что.

– Быть тюремщиком – это хорошо? – неожиданно ответила девушка.