Гусариум

Несколько страниц в учебнике по истории, не принятые всерьез, так, общие сведения, оказалось, были страшной реальностью. Пусть девушке не удалось посетить Москву до пожара, да и выглядела она иначе, чем привычная, многоэтажная, однако всегда воспринималась родной.

Дорога была забитой. Сплошная вереница разнообразных повозок, просто идущих людей, между ними – колонны усталых солдат. То и дело сновали верховые. Едва не каждый оглядывался, смотрел на пламенеющий небосвод, крестился, невольно вздыхал…

Никто не обращал внимания на путницу.

Юля и ехала. Напряженно всматривалась в солдатские ряды, словно можно найти среди множества воинов одного. Форма делает людей одинаковыми. Лица суровые, покрыты копотью и пылью, однако мундиры, порванные и почти всегда грязные, застегнуты на все пуговицы.

Иногда медленной рысью в общую череду вклинивалась кавалерия, а уж простых людей столько, что было понятно: жители покидают обреченный город.

Как в таком потоке найти того, кто нужен?

От идущей прямо по полю кавалерийской колонны отделился гусар и галопом помчался в сторону девушки.

Сердце вздрогнуло. Мало ли какие неприятности сулило приближение военного? Тот резко остановил коня рядом и выдохнул:

– Юлия Михайловна, вы? Откуда? Какими судьбами? А я гляжу… – и вдруг сурово покосился на сопровождающего девушку старого Архипа. – Что я тебе велел?

– Это я настояла, – твердо ответила Юля.

Она была рада встрече, ведь хозяин поместья был едва не единственным знакомым человеком в этом мире. Если не брать в расчет слуг и крестьян. Да и вел себя Раковский порядочно. Помог, чем был в состоянии, пусть только ей, не обратив внимания на ее спутника.

Сейчас, в некотором отдалении от полыхающего города, гусар казался совсем не таким, как в первые дни их встречи. Теперь это был воин, человек, который знает, что делать. Да, сейчас он отступает вместе со всеми, однако видно: в любое мгновение Арсений готов к драке, даже если драться предстоит со всем светом.

А как смотрит! Столько восхищения во взгляде, что комплименты не нужны.

– Вам здесь не место, Юлия Михайловна, – голос гусара был тверд. – Французы – ерунда. У них разброд не меньше нашего. Не станут они нас преследовать после сражения под Бородином, – последнее слово было выделено. Арсений признавал правоту гостьи.