Капсула из будущего

Впрочем, когда увидели лицо папаши, то удивились еще больше: оно, лицо то есть, всё расплылось в ширину, обмякло, щеки стали походить на щеки объевшегося хомяка, взгляд притупился, стал туманным и каким-то спокойно-довольным, как у человека, получившего долгожданную путевку в отпуск на море.

– Так на чем мы остановились? – чуть ли не с улыбкой пропел Григорий Филиппович. Обе дамы по-прежнему не шевелились, и гость повторил свой вопрос.

– На оружии, – с трудом вымолвила Настасья Игоревна. – С вами всё хорошо? Что это вы там?.

.

– О! Не волнуйтесь, всё замечательно. А это просто диетические добавки, улучшающие, так сказать, настроение.

– А можно взглянуть?

– К сожалению, пока что это экспериментальный образец, он в ограниченном количестве, и, хм, проходит клинические исследования. Но давайте вернемся к теме. Я заберу своего шалопая на сегодня? Дома при матери он ничего не скажет, а со мной как мужчина с мужчиной поделится наболевшим. По крайней мере, мы с ним раньше всегда ладили.

Последний год только что-то произошло. Переходной возраст…

Учительница математики вышла за сыном Быстрякова, неохотно прикрыв за собой дверь. Завуч же, пока не привели ученика, набросилась на отца, желая заставить того заняться воспитанием трудного подростка. Говорила она пылко, в красках, то и дело в лицо отцу бросались всё новые и новые факты из жизни его сына. Но, казалось, ничто не могло его ни поколебать, ни выбить из какого-то размякшего, тестовидного состояния. Щеки чуть-чуть, легонько поднялись, натянув порозовевшую, как у юноши, кожу лица, но и только.

В конце концов завуч выбилась из сил, и задумчиво уставилась в окно на проплывавшие пыльные облака, которые как клубы дыма ленивого курильщика, медленно тянулись по серому небу.

– А вот и виновник торжества! – раздался голос за спиной Быстрякова, и в кабинет, подталкиваемый воспитательской рукой учительницы, влетел мальчик невысокого роста, с кудрявыми черными волосами, прыгающими по всей голове как барашки; из-под них едва выглядывали провинившиеся глаза.

Длинный тонкий нос, маленькие губы, узкие скулы контрастом смотрелись на фоне полных черт отцовского лица. С трудом верилось, что этот мальчик – его сын. Впрочем, сомнения отпали, когда тот подошел к мужчине и со взрослой невозмутимостью буркнул: «Привет, папа».

– Да… Кирилл! Здравствуй, мальчик мой, – нотка язвительности прозвучала у отца и тотчас потухла, – пойдем, погуляем. С разрешения, конечно, учителей.