один

Кто-то там уже спит, кто-то только встал, а кто-то, такой же, как Марк, стоит где-то высоко и смотрит на город, размышляя о своём. Дороги города практически никогда не прекращали жить, даже по ночам по ним носились светящиеся механические жучки.

Марк почувствовал прилив грусти и, опёршись на невысокий заборчик, тихо спросил:

– Как же люди так скатились?

– Ты удивлён? – поинтересовался Пётр.

– Не особо… Просто захотелось спросить, – ответил Марк, глядя вдаль.

Пётр хотел что-то сказать, но Марк опять заговорил и опять грустно:

– Все ждут счастливого будущего, светлого, а оно вон как, – он качнул головой куда-то вперёд.

– Всегда хочется верить в лучшее, даже если подсознательно понимаешь, что такого не будет.

– Вера… Иногда непонятно, нужна ли она вообще…

– Конечно, нужна. Кем бы ты был без веры? – неожиданно для самого себя, быстро заговорил Пётр. – Вот веришь ты во что-то и делаешь, не всегда успешно, но без веры и того не делал бы.

Марк тяжело вздохнул.

– Во что мне теперь верить?

– Ну-у-у… – протянул Пётр и икнул.

Марк молчал. Тёплый летний ветер нёсся по своим делам, но даже в спешке успел потрепать волосы Марка и пощекотать грудь, скользнув под футболку. Он же принёс с собой и запах далёкого прошлого: запах салона автомобиля, в котором Марк часто за полночь возвращался домой; запах уютной и, что самое важное, своей квартиры, именно своей, такой, в которой проживало не только тело, но и душа; запах вещей жены, которые она любила разбрасывать по комнате, вешать на спинку стула и просто складировать в одну большую кучу.

Он взглянул вверх и увидел там только темноту. Где-то далеко за серым небом мутно светилась луна, а звёзды никак не могли протиснуть свои лучики сквозь слои грязи, оставшиеся после войны.

– Пусто во мне как-то. Чувствую себя выжатым, – спустя некоторое время заговорил Марк.

– Все новенькие себя так чувствуют. А я могу только представить.

Марк удивился, когда голос Петра зазвучал не оттуда, откуда ожидалось. Повернувшись, он увидел, что Пётр сидит неподалёку на мягкой лавочке.

– О, тут можно сесть, – обрадовался он и присел рядом. – А я бы не смог представить. Я прожил двадцать восемь лет зря, – он глянул на Петра. – Вот куда ушли мои годы? На то, чтобы потерять всё и оказаться тут?

– Я тебе тут не советчик, прости.